Семь

Алина, прервав их разговор, крикнула:

– Девяностые годы – это моя юность!

И увидела на мавзолее человека с завязанными спереди пустыми рукавами, похожего на Сталина. Он сказал ей с кавказским акцентом:

– Не всё так просто, как кажется. Моя юность была в борьбе за освобождение рабочего класса.

– Я знаю такую сентенцию, – ответила Алина. – Но есть и другое: всё просто, если даже кажется сложно.

– Ты умная, – сказал человек. – А мы глупцы.

– Почему?

– Потому что мы думали, что сможем построить рай на земле.

– Что? – не поняла девушка.

– Закон противоречит благодати.

– Как?

– Закон требует невыполнимого, не наделяя ресурсами для его выполнения. Закон – это диктатор, который не служит потенциальным исполнителям. Благодать либо проявляется, либо о ней даже не слушают, потому что в этом случае она всего лишь чья-то идея, выраженная в словесной форме. Например, идея коммунизма. Благодать – это милость и незаслуженное расположение.

– То есть благодатью можно считать ответственность властителя перед вассалами? – спросила Алина.

– Да, сначала ответственность власти и наделение ресурсами подданных.

– Значит, и у Бога есть ответственность перед творением? – спросила Алина.

Человек на мавзолее ничего не ответил, начал как бы приседать и вот совсем исчез за парапетом.

Вдруг белые птицы взмыли в воздух, а чёрные превратились в пыль.

Несколько птиц окружили девушку и сделали из себя – руки. Радостная Алина осмотрела их, подняла вверх, взмахнула ими и – полетела.

Она летела и пела:

– Посмотри, как весь день растекается

солнцем в озере ультрамариновом.

И ликуют в нём души, играются

с блеском лаймовым и апельсиновым.

Не нужны им сенсеи-инструкторы,

только ветер на крыльях сверкающих.

Не моторы внутри, не редукторы,

лишь зарницы энергий, ласкающих…

И – проснулась.

Посмотрела в окно. Дождь кончился. Солнце ослепило. Девушка села, улыбнулась, спустила с дивана ноги и написала в тетради:

«И моя душа в вихре неистовом

кружит в танце, порхает, балуется,

вся в парео чудном аметистовом.

И с твоей душой страстно целуется».

Глава 5

На второй день Влад проснулся на диване, открыл глаза. Мысли о смерти. О том, что немного осталось. Забилось сердце, воздуха не хватило. Глубокий вздох. Потом ещё и ещё.

– Ма! – позвал он и вспомнил тут же, что она собиралась уйти в монастырь. Наверно, уже там.