Ведьма: тьма сгущается…

– Вижу, у тебя хорошее настроение, – жена послала ему воздушный поцелуй.

И правда, минуту назад он был готов взять биту и начать крушить всё, что попадётся под руку, а сейчас, вспомнив о ведьминой смерти, будто переключился, заулыбался, щёки порозовели, карие глаза дьявольски блеснули.

Илья спрятал руки под стол, а потом и вовсе за спину, чтобы ненароком не испортить момент.

Лена, подошла к нему и села на колени, нежно поцеловала в губы, и у Ильи всё внутри будто перевернулось. Таких нежностей от жены он не видал уже месяц.

– Кстати, зачем ты был у неё? – прошептала она на ухо.

– Сказали, что людей не хватает. Мы с Сенькой описывали имущество.

– Ты должен обещать мне, что будешь осторожен, – она замурчала по-кошачьи, прикусила его за ухо и опустила руку ему на штаны. Илья напрягся, тяжело задышал и откинул голову. Лена поцеловала его в шею, потом щёку и добралась до губ. Он ощутил её горячее дыхание, обхватил за талию, запустил ладонь под лифчик, но Лена тут же выгнула спину и, отпихнув от себя его руки, вывернулась из объятий.

– Прости, я так не могу. Мне нужно время… – обронила она, глядя в пол и впопыхах покидая кухню.

Илья тихонько встал с кровати, чтобы не разбудить жену. Не до сна ему было, всё думал он про Лену, косые взгляды. Думал про ведьмину книгу, словно она ответит на все его вопросы. Он взял штаны с рубашкой и на цыпочках покинул спальню. Оделся под лампой в коридоре, заглянул в детскую: на двухэтажной кровати мирно сопели двое его ребятишек.

Припарковался он под тусклыми фонарями у магазина «Манго». В кармане позвякивали ключи с телефоном, руки сжимали и разжимали морозный воздух, нос работал на вдохе, губы – на выдохе. Пробирался он дворами меж деревьев сначала по седой от инея траве, затем по ухабистой дороге, местами натыкаясь на хрустящие корочки льда.

У дома осмотрелся, заглянул в окно и легонько надавил. Оставленная открытой створка поддалась, Илья влез в окно и очутился в кромешной темноте. Включил фонарик на телефоне и увидел перед собой чьё-то удивлённое лицо.

– Абра-кадабра, мать твою, – сказало лицо, ударило его чем-то, и Илья канул во мрак.

Очнулся он во тьме. В голове стоял звон.