Байки пепельной бороды

Шаман присел на свою кровать, которая лишь смутно напоминала ее. В действительности кровать являлась лишь кучей пихтовых лап, покрытой какой-то мешковатой тканью, которая после длительного использования даже приняла соответствующую пролежину, повторяющую фигуру старика.

Старик о чем-то задумался. Настолько глубоко, что даже не услышал голосов на улице, суть которых была относительно его самого.

Высокий явно женский голос спросил.

– Где ваш шаман?

Отвечающий голос был тоже женским, но более хриплым и даже старым, что ощущалось в слабости голоса и его медлительности.

– Какой шаман?

Вопрос разозлил женщину, но гнев свой она по какой-то причине придерживала, хоть и в разговоре это все-таки отражалось.

– Тот, что передал ребенка королю вашему Окнилю. – почти сквозь зубы сказала женщина.

Такой поворот немного озадачил старушку. Что-то связанное с ребенком, которого передали на поруки Окнилю, подействовало на нее странно. Она, вдруг торопясь показала на хижину старика шамана, а сама заторопилась подальше, от вопрошающей женщины.

Для нее было ясно, что все то, что связано с тем самым ребенком, хорошего ничего не принесет, и лучше поскорее отстраниться от всего этого и желательно подальше.

Свита во главе с высокой женщиной направилась по указанному пути к хижине.

Без стука Синда открыла дверь и вошла в хижину.

В момент, когда она переступала порог, внутри у хозяина жилища что-то екнуло.

Вряд ли это был страх, ведь в своих путешествиях он видел и не таких чудовищ. Однако все его естество отреагировало именно так, как реагирует жертва встретив охотника. Шаман все также сидел на краю постели и смотрел на нее, на свою предреченную гостью.

Синда была на минуту ослеплена. Точнее тот переход из яркого в темное оставил некоторую слепоту. Она присматривалась, и пыталась разглядеть, то, что находится в хижине, и где же этот старик.

Минуту спустя глаза ее различили среди полутьмы фигуру.

И Синда словно с облегчением вздохнула. Похоже поиски увенчались успехом. Оставались лишь детали. Исход которых она уже могла контролировать.

Старик отбросил ту печаль, с которой проснулся и настроился на разговор с гостьей.

Высокая женщина смотрела своими черными глазами на старика с презрением, и вот тишина была нарушена.

– Тебя то я и искала. – кратко и с прежней предвзятостью сказала гостья.