Синдром Мэнсона. История одного детектива

Ну конечно, сейчас же только школьники сбежавшие с уроков ходят по улицам и ботаники с библиотек. И в это момент его осенило: «Acer saccharinum» — это что-то из ботаники. Он обрадовался столь радостной мысли и под впечатлением от самого себя, заказал себе полный круг пиццы и кружку бодрящего тёмного эля. Но вспомнив о предстоящей вечеринке, он окликнул официанта на пути к барной стойки и отменил эль, на что тот, сильно скривил удивлённое лицо.

– Вы что-то не расслышали? Я сказал круг пиццы, а кружку эля отменить! Быстро! – Рявкнул, детектив.

После эдакого срыва, Мэнсон сидел взвинченный и пытался вспомнить, что такое ботаника и с чем это едят? Он ведь рано обрадовался, по ботанике у него были одни тройки в школе, а рисунки по предмету рисовала его сестра. Её кстати с того времени, так увлекла вся эта травология, что она поступила в знаменитый центр химических исследований «Нега», в Англии, окончила его с отличием, и работает на базе этого научного центра. Это то малое, что помнил и знал Мэнсон о своей сестре.

Напряжение Мэнсона росло, он пытался вспомнить при чем здесь Acer saccharinum. На некоторое время его настолько это увлекло, что он, даже забыл о еде и опомнился лишь минут через двадцать. В пицце не хватало всего одного куска, а тот, что как он думал, съел, он ещё держал во рту не дожёванным. Осознав, всю неловкость момента и тот факт, что некоторые посетители смотрят на него с опаской.

Доев пиццу, он поспешил домой, время уже было 18:50. Вся эта шарада с ботаникой может продолжаться сколько угодно долго, но вечеринку никто не отменял.

По дороге домой он заскочил в магазин, запасся алкоголем и закусками в соотношении три к одному, вызвал такси и отправился домой, иначе один домой с такими баулами он бы не дошёл.

Подъезжая к дому, он, мягко говоря, опешил. Дом светился ярким светом, окна были прозрачными, пиццы на окне не было, из открытых окон доносилась музыка.

– Это что ещё за черт?

Войдя в дом, он потерял дар речи. Всё вокруг сверкало от блеска. На полу не было и следа, ламинат блестел так, что можно было увидеть своё отражение. Собственно любая поверхность в его доме блестела, вещи были убраны. От прошлой жизни, ни душка ни следа.