Жрец Мак

Принц взял с собой из гарнизона замка ещё шестерых бойцов, а также нарядил на себя шлем, нагрудник и горжет с наручами. Уже в свете почти полной луны тринадцать всадников выехали из ворот Герса к небольшой охотничьей сторожке.

Похоже, что домик уже очень давно пустовал – слой пыли и паутины говорили о том, что это место давно никто не тревожил. В заброшенной хижине пыль царила повсюду, она лежала равномерным слоем на полу и небольшом столе, скромном соломенном лежаке, полках, посуде, везде. Свет проникал в помещение через единственное небольшое, затянутое паутиной, оконце.

Осмотревшись вокруг хижины ни бойцы, ни принц не обнаружили ничего, что могло бы намекнуть на ожидавшего тут друга.

«Здесь никого не было. Может быть это обман?» – подумал Мак, но всё же решил заночевать в хижине. Отдал соответствующие распоряжения, снял с себя броню и занял место на лежаке.

Двое новеньких встали в дозор, а остальные занялись огнём, пищей и самое главное отдыхом. Разожжённый очаг быстро прогрел небольшое помещение, всё же по ночам в Харлене было до сих пор прохладно.

Лязг оружия, крики людей постепенно врывались в сновидения принца. Некоторое время он пытался отогнать, забыть эти ужасные звуки, портящие дивный сон, где он в обличии сокола парил над родовым замком, но шум никак не пропадал. Эта борьба продолжалась, пока молодой Каа понял, что всё по-настоящему и эти звуки, к сожалению, не сон – снаружи перед сторожкой кипел настоящий бой.

Мак мигом проснулся и подорвался с лежака. Ничего не понимая и часто моргая, он схватился за меч.

Сквозь открытую дверь были видны нападавшие – бородатые грязные разбойники, жаждущие ворваться сторожку. Воины Бисма и Герса отважно встретили врага у порога, но вшивых поганцев, налетевших на копьё принца, было не меньше двух десятков, и только Мак собрался выйти, как его толкнул внутрь десятник из новеньких, его имени Мак не помнил.

– Назад, ваше высочество! Бегите в Герс через окно, мы их задержим!

Голос бойца был твёрд и настойчив. Мак посмотрел ему в глаза и не увидел там страха, лишь непримиримую волю. Не было времени спорить и препираться, отважный безымянный десятник захлопнул дверь сторожки снаружи.

Не мешкая, принц взглянул в оконце и, убедившись в безопасности пути, выпрыгнул наружу.