Бывшие

Наёмники хуже идиотов, плевать им на развитие компании, они лишь делают вид, что руководят, часто совершенно не понимают, чем именно.

Стеклянная дверь открывается, являя перед нами Аню:

– Елизавета Юрьевна, всех начальников отделов просят собраться в конференц-зале для знакомства с новым владельцем.

– Удачи! – Улыбается Варя. – Если что кричи, будем бить вместе.

Лишь закатываю глаза. Хоть бы самой в живых остаться, возможно, половина покинет свои места прямо сегодня, не угодив своим видом или послужным списком новому владельцу.

– Вещи собрала, Елизавета Юрьевна? – Карпов придерживает дверь, пропуская меня вперёд. – Я свои уже собрал, чтобы время потом не тратить, – ржёт, пронимает и меня нервной дрожью.

– Ты уж точно поторопился, Игорь, – лишь хмыкаю, – от главных экономистов так легко не избавляются. Слишком уж ценят вашего брата, часто такие, как вы незаменимы.

– Незаменимых нет – есть незабываемые. – Алексей садится рядом в широкое кресло. Обычно, на планёрках мы всегда шепчемся, обсуждая рабочие вопросы.

– Ты – второй вариант, – подмигиваю, чтобы слегка сбить напряжение. От него-то точно никто не избавится, он здесь много лет, в работе идеален и незаменим.

Стеклянные двери разъезжаются, пропуская в зал нового владельца компании…

Твою. Мать.

Холодный пот окатывает с головы до ног в секунду. Меня разносит на части прямо здесь и сейчас, вырывая из памяти воспоминания трёхлетней давности.

Страсть. Дикое желание. Необузданные стоны. До хрипов и сдавленных криков.

Адская похоть и сдавленная плоть. Полные губы с чувственной ямочкой. Влажный язык. Сильные руки. Мои ноги у него на плечах. Жёсткие движения. Снова и снова. Быстро. Будто наковальня, с грохотом опускающаяся на меня. Покрытые испариной тела. Нежный шёпот. Волнующие ласки. Люблю, сказанное одними губами. Злость. Нет – ярость. Предательство. Сердце вдребезги и душа в ошмётки. Серебристые глаза, прожигающие ненавистью и презрением. Уехала. Сбежала от воспоминаний, его голоса, запаха, дьявольских глаз. Любимых глаз.

Выжгла его образ, вырвала с мясом, каждый день прижигая на живо кровоточащую рану. Не думать. Не помнить. Не знать.

Мой личный ад во плоти. Ещё красивее, чем тогда. Плечи шире, грудь тяжело вздымается, пробиваясь рельефными мышцами сквозь стальную рубашку. Под цвет его глаз. Знакомый парфюм врезается в нос, пробуждая мои самые алчные воспоминания.

Когда-то мой. Сейчас – обоюдная ненависть, разделившая нас навсегда.

Троянов.