Скользкий

В этот момент заиграла музыка и на сцену, перекидывая микрофон из одной ладони в другую, вышел длинноволосый певец в черной футболке, армейских камуфляжных штанах и ботинках с высокой шнуровкой. Я смахнул с глаз выступившие слезы, но разглядеть других музыкантов не смог: то ли так и было задумано, то ли просто не отладили свет. За столиками захлопали и засвистели. Сразу видно, ценители собрались.

Музыка приутихла, и певец на одном дыхании выдал длинный речитатив:

Рассчитавшись с удачей последней монетой,

Ухожу я на дно – моя песенка спета.

Впереди у меня мрак холодных подвалов,

Горечь водки… и, возможно, – путевка в нирвану.

Сначала слова вылетали со скоростью пулеметной очереди, но под конец ритм замедлился, а слова зазвучали с непонятной для меня горечью. Эта самая горечь делала не столь заметным пафос текста.

Заиграл проигрыш. Ритмичная электронная музыка действовала на нервы, и я повернулся к бармену:

– Сколько с меня?

– Три с половиной тысячи, плюс десять процентов за обслуживание, – сверился тот с записями.

Ничего себе, здесь расценочки! Я вытряхнул на барную стойку монеты, отсчитал нужную сумму и ссыпал оставшиеся деньги обратно в карман.

Певец вытер вспотевшее лицо футболкой, дождался нужного места и продолжил:

Слишком много наших стали жертвами мысли,

Будто тот прожил жизнь, кто ее прожил быстро,

Я бы плюнул в лицо их героиновым гуру,

Я бы плюнул в живых… но кругом только трупы.

Хмыкнув, я пошел к выходу. Желания досмотреть выступление до конца не возникло.

Как ни странно, алкоголь не расслабил, а только придал дополнительный заряд бодрости. Теперь надо все дела успеть порешать, пока отходняк не начался.

Развернув на столе четвертушку газетного листа с горкой травки посередине, Городовский забил косяк, раскурил его и протянул Стасу. Тот помотал головой и потянулся к стоящей на столе бутылке с минералкой. Сушнячок долбит?

Я прошел мимо, сделав вид, что их не заметил, и уже подошел к двери, когда певец прокричал еще один куплет:

Мне кричат: подыхай, потом будет поздно,

Мол, пока молодой – это дьявольски просто,

Ага, щас! Я вцеплюсь в жизнь зубами,

Я живу! Я – живой! Кто против – тех на…

Дверь захлопнулась за спиной, оборвав окончание куплета.

Постаравшись не зацепить ногами разложенные на полу карты, я пошел обратной дорогой. Никто меня в «Западном полюсе» не узнал.