Сиятельный

Пугали они меня, до неуютного озноба, до мурашек на спине и дрожи в коленях пугали.

Но куда деваться?

Ходу!

Едва не наступая на пятки констеблю, я вбежал в небольшую каморку, чуть ли не наполовину заваленную огромной кучей земли. Здесь же валялись обломки разобранной кладки одной из стен, а немного дальше, за столом в круге света от висевшей под потолком «летучей мыши» сидел долговязый иудей, чью плешивую макушку больше не скрывала черная шляпа.

Заслышав шум шагов, он отставил кружку и обернулся, но при виде направленных на него стволов лупары обмер и совершать глупостей не стал.

– Руки! – шепнул Рамон, иудей повиновался.

Я обогнул кучу натасканной в подвал земли, шагнул через перевернутую тележку и присел рядом с проломом в разобранной стене. Осторожно заглянул в усиленный деревянными распорками лаз, там – одна лишь темень.

– Чисто, – сообщил Рамону.

– Инспектор! – позвал тот начальника, не отрывая от задержанного ни пристального взгляда, ни ружья.

Роберт Уайт без лишней спешки спустился в подвал, подошел к столу и взял лежавший на нем странного вида пистолет.

– «Бергман», номер пять! – объявил инспектор и многозначительно добавил: – Совсем новенький.

Он повертел оружие в руках и как бы невзначай направил ствол на задержанного.

– Кто в подкопе? – спросил Роберт Уайт, большим пальцем играя со спицей курка.

Долговязый иудей шумно сглотнул и поспешно ответил:

– Никого.

– Двое? Трое? – уточнил Роберт, и глаза его стали белее мела и прозрачнее родниковой воды.

– Никого! – вновь соврал задержанный.

Инспектор небрежным движением сдернул с него сначала один накладной пейс, затем другой и с нескрываемой печалью в голосе произнес:

– Зачем ты лжешь мне, Ури?

Иудей задрожал, но оказался не в силах оторвать взгляд от глаз сиятельного.

– Двое, – признал злоумышленник.

– Вооружены?

– Да.

– Рамон, присмотри за ним, – приказал тогда Уайт констеблю.

– На колени! – немедленно распорядился констебль. – Руки на затылок, пальцы сцепить!

Инспектор Уайт удовлетворенно кивнул, положил пистолет на стол и подошел ко мне.

– Что у тебя, Лео?

Я глянул в темень пролома и невольно поежился:

– Кротовья нора.