Рутинёр

«Вздор!» – мог бы воскликнуть я. – «Со мной всё в порядке!»

Мог бы – но не стал, лишь молча кивнул, чем заслужил благосклонную улыбку Адалинды.

– Береги себя, – попросила она и направилась к стоявшему в дверях конюшни Микаэлю.

Долго разговор этой парочки не продлился, они перекинулись буквально парой фраз, а потом маркиза помахала нам на прощанье и ушла в дом. И тут же ко мне подступил Уве, которого неожиданное известие о грядущем обучении в Кальворте поразило до глубины души. Всё утро школяр в необычайной задумчивости слонялся по особняку, но было видно, что очередной выверт судьбы скорее порадовал его, нежели вогнал в уныние.

– Чего тебе, Уве? – поинтересовался я у переминавшегося с ноги на ногу школяра, который никак не мог собраться с решимостью меня о чём-то попросить.

– Мой жезл, магистр… – произнёс он, нервно покручивая на пальце новенький серебряный перстень ассистента магистра-управляющего. – Верните, пожалуйста…

Вид школяр при это имел донельзя смущённый, но мне и в голову не пришло пытаться его отговорить.

– Уве, ты теперь сам себе хозяин, своя голова на плечах. Просто учти, что, когда в следующий раз надорвёшься, тебя могут уже и не откачать.

– Учту, магистр, – с достоинством ответил школяр, принял жезл и тут же глухо забухал, пытаясь совладать с приступом кашля.

Микаэль сочувственно похлопал паренька по спине, а я окликнул ведьму.

– Марта! Что с лечебными травами? Надо пополнить запасы?

– На пару седмиц хватит, – покачала ведьма головой.

Маэстро Салазар смерил уже переодевшуюся в мужское платье девчонку придирчивым взглядом и вздохнул.

– Не Марта, а Мартин! – укорил он меня. – И, Филипп, тебе не кажется, что её пора сажать на диету?

– Куда-куда меня надо посадить? – насторожилась ведьма.

Уве фыркнул, подавившись, смешком.

– Что ещё? – возмутилась девчонка. – Что я смешного сказала?

– В переводе со староимперского слово «диета» означает «режим питания», – пояснил я Марте.

– И ничего я не намекаю, я прямо говорю, как есть! – заявил Микаэль.

Ведьма сверкнула льдисто-серыми глазами и зло спросила:

– Тебе жалко, что ли?

– Да ни в жизни! – улыбнулся бретёр. – Но Адалинда откормила тебя до такой степени, что на мальчика ты уже как-то и непохожа.