Ритуалист. Том 2

И вне закона оказались их семьи. Однажды в имение Салазаров нагрянула толпа фанатиков из числа знакомцев и соседей, в живых там не оставили никого. Сам маэстро во время бойни был в отъезде, а по возвращении слегка повредился умом и зачерпнул столько силы, что неминуемо должен был воссиять, но не воссиял. Скорее уж наоборот. Как уже говорил, работа с живой плотью всегда легко давалась Микаэлю, и мне не хотелось даже вспоминать, каким именно образом рехнувшийся целитель расправился с еретиками. Когда наша рота вошла в его деревушку, в живых из ее обитателей оставались только те, кто успел попрятаться в погребах и подвалах, да малые дети.

С тех пор Микаэль никогда больше не использовал свой талант целителя, а память топил в вине. И вот что странно – на столе обнаружилась пара мисок с похлебкой, краюха белого хлеба, половина головки сыра и палка сырокопченой колбасы, а бутылок не было вовсе.

– А мы-то боялись, что волки уже обгладывают косточки Филиппа! – покачал головой Микаэль, и в его черных глазах заплясали веселые дьяволята.

– Пришлось задержаться в империи, – пожал я плечами, опускаясь на лавку.

Уве наконец переборол изумление и запричитал:

– Магистр! Мы не знали, что делать…

Я приложил к губам указательный палец, призывая слугу к молчанию.

– На какое-то время я не магистр и не Филипп вон Черен, а Рудольф Нуаре. Объясню позже.

Маэстро Салазар усмехнулся и продекламировал:

– Невинным агнцем прикинулся волк, задрал пастушка и в лес уволок?

Я отмахнулся и спросил:

– Чем занимались, пока меня не было?

Уве заметно смутился, но все же источника своих доходов скрывать не стал.

– Обучаю грамоте и счету детей ремесленников. Брать за урок приходится на треть меньше здешних школяров, но на еду хватает.

Микаэль фыркнул:

– Истину глаголет юноша! Мы не умерли с голоду исключительно по милости фру Эммы, вдовы мясника!

– Как так? – заинтересовался я.

– Сначала Уве обучает малолетнего оболтуса грамоте, а после удовлетворяет потребность в мужском обществе его маменьки, – осклабился маэстро Салазар и со значением указал на колбасу. – Меняет, так сказать, палку на палку.

Бедный Уве покраснел до корней волос и разинул рот, но от возмущения не смог вымолвить ни слова.

– Вы… Да вы… – только и выдавил он из себя.

Я отрезал кусочек колбасы, закинул в рот и прожевал.

– Вкусно.