Ритуалист. Том 1

После за это придется расплатиться невыносимой болью, но за обретение свободы можно отдать и больше.

Я потянулся к эфиру и вдруг обнаружил, что незримая стихия вокруг странно искажена присутствием чего-то невероятного. Лес будто откликнулся на призыв ведьмы и обрел еще одно измерение, окутался мраком, но не иссиня-черным – ночным, а мрачной зеленью глухой чащобы. Древний дуб навис надо мной, раскинул ветви, нацелился кривыми сучьями. Трещины на его старой бугристой коре оскалились сотнями голодных ртов, алчущими теплой человеческой крови.

Во всем мире осталось лишь одно чистое пятно: мое заветное место, огражденное силой молитв. Я шагнул в столб рвавшегося к небу сияния, но щупальца ведьминой волшбы не побоялись святости, не отпустили и потянулись следом, чужая воля вцепилась в меня бессчетными пиявками, принялась наполнять тело похотью, а мысли – всепоглощающей любовью, не оставляя места для иных желаний и чувств.

И тогда я захватил столько небесного эфира, сколько смог. А потом зачерпнул немного сверх того.

И еще! Поток силы наполнил тело нескончаемым экстазом, оторвал от земли, превратил в нечто большее, нежели просто смертный человек. Бренная плоть засияла, преображаясь в чистую энергию, меня потянуло вверх, в неведомые дали, прямиком на небеса, и жгуты чужой воли принялись рваться и лопаться, не в силах противодействовать мистерии воссияния.

Сознание очистилось от навеянного ведьмой наваждения, но точно так же его оставили все обычные человеческие эмоции. Сияние небесного эфира оплело коконом, запуская процесс перерождения, и тут же взорвалась нестерпимой болью выжженная на лопатке ангельская печать, огненная плеть обвилась вокруг тела – точно по расчертившему торс шраму! – и сдернула с небес на грешную землю, как вырывают из воды насаженную на гарпун рыбину.

Я рухнул в снег, и переполнявшая меня сила выплеснулась наружу. Неспособная удержаться в ущербном теле, она залила все вокруг невыносимым сиянием, разметала сугробы, разорвала клубившийся вокруг древнего дуба мрак.

Кору расчертила длинная трещина, дерево заскрежетало и повалилось, переломленное надвое. Ощущение чужеродного присутствия сгинуло, незримая стихия очистилась и вновь обрела свою кристальную ясность.

Лес перестал угрожающе щериться и отступил, оставил меня наедине с ведьмой. Остатки энергии медленно истаивали и развеивались, заставляли искриться и потрескивать сам воздух. Я не чувствовал их колючих разрядов; напротив, ощущал себя заново родившимся.