Пятно

– А если я не хочу уходить? Что, если мне, наоборот, надо попасть в центр?

От взгляда пристально уставившихся на меня зеленых глазищ стало как-то не по себе, и я невольно поежился:

– Бред!

– Ты не сможешь меня туда провести? – Алиса слегка склонила голову набок и уточнила: – Или просто не хочешь? Пойми, мне действительно нужна помощь!

– Такая помощь недорого стоит. – Я облокотился о верстак и покачал головой. – Суицид вообще вещь слишком интимная, чтобы кого-то постороннего о помощи просить.

– Неужели это настолько опасно? Просто дойти до центра города?

– Опасно – это просто переправиться на тот берег реки. Идти дальше – уже чистое самоубийство, – слегка сгустил я краски в надежде добиться нужного эффекта.

– Почему ты так в этом уверен? Неужели туда никто не ходит?

– Нехорошее там место. – И вот с этим уже было не поспорить. – Ты не думай, туда многие поначалу выбирались. Просто со временем мало кто возвращаться стал.

– Это плохо. – Девушка поникла, но вдруг выпрямилась, поджала губы и спросила: – А как далеко ты сможешь меня проводить?

– Да что происходит, в конце-то концов?! – не на шутку удивился я.

 – Зачем тебе в центр?

– Я тебе все расскажу, если пообещаешь помочь.

– Пойдем ко мне, – вздохнул я. – Помочь, конечно, помогу, но на самоубийство подписываться не стану.

– Самоубийством будет ничего не предпринять, – решительно заявила Алиса.

– Как же, как же, – покивал я, выключая свет, но от слов девушки по спине побежали мурашки.

Она ведь на полном серьезе эту сентенцию произнесла! Да и туристы неспроста в центр рвались, если уж на то пошло.

– Ты мне не веришь?

– Для начала объясни, во что от меня требуется поверить.

Девушка ничего не ответила; я закрыл дверь мастерской и по темному коридору повел ее к себе. Первым зашел в комнату и нашарил на стене выключатель. Тусклый свет заморгавшей под потолком лампочки выхватил из непроглядного мрака стену, обклеенную обшарпанными фотообоями, и остальные три, ничем не обклеенные, но не менее обшарпанные.

Еще – комод с приставленным к нему раскладным столиком, занятые зимней одеждой вешалки, кровать и висевший на вбитых в бетон железных крюках гамак. В целом неплохо, только по углам темно, да трубы ржавые всю картину портят.

– Располагайся, – указал я девушке на кровать.

– И ты тут живешь? – удивилась она, разглядывая аскетичную обстановку.

– Ну да.

– А зимой как?

– Прохладно, факт.