Ренегат

Вон Ларсгоф отложил мои документы на край стола, взял протокол показаний и принялся читать вслух:

– «В первый день десятого месяца года семьсот семьдесят четвертого от Воссияния пророка на почтовой станции в селении…»

Голос у Вильгельма оказался чистый и сильный, он открывал ему дорогу в любой церковный хор, и от этой мысли я расплылся в невольной улыбке, благо загодя прикрыл рот ладонью, имитируя зевок. Веко молодого человека дернулось; к столь явной демонстрации пренебрежения со стороны собеседника он готов не был и потому сначала сбился, а потом непозволительно зачастил.

– Право слово, сеньор, – не отказал я себе в удовольствии плеснуть масла в огонь, – я прекрасно помню свои слова.

– Имейте терпение! – потребовал Вильгельм и ткнул аккуратно подстриженным ногтем в нужную строчку. – Вот! Здесь написано: «Выстрелил из пистоля»!

– Так и было, – подтвердил я. – Что вас смущает?

– Ученому сословию дозволено владеть короткими и длинными клинками, а во время путешествий – и арбалетами, но никак не огнестрельным оружием!

– У меня есть патент.

– Вы забыли об этом упомянуть!

– Никто и не спрашивал.

– Позвольте…

Я протянул патент, подумав, что мне и самому не мешает посмотреть, если так можно выразиться, верительные грамоты собеседника.

После внимательного изучения документа Вильгельм попытался выпытать, каким образом простой лиценциат сумел выправить себе патент на огнестрельное оружие, но я лишь разводил руками и ссылался на имперское законодательство.

– Сеньор, вы меня в чем-то подозреваете?

– Вовсе нет, – пробурчал вон Ларсгоф и вновь обратился к протоколу. – После схватки с разбойниками вы побежали в лес. Зачем?

– Показалось, там был кто-то еще.

– И вы решились его преследовать? Один?!

Я развел руками:

– Ну вы же знаете – горячка боя. Едва ли я осознавал, насколько все это опасно.

– Вы нагнали его?

– Нет.

– Но ваши спутники слышали выстрел, – попытался загнать меня в угол вон Ларсгоф.

– Промахнулся. Не хватает практики, знаете ли. А плащ лиходей бросил, убегая.

– И это все?

– А что еще? – невинно поинтересовался я.

Вильгельм насупился, но быстро унял раздражение и сменил тему:

– Вы не заметили ничего необычного?

– Будьте любезны уточнить вопрос, – беспечно улыбнулся я, внутренне так и подобравшись.

– Сбежавший разбойник не использовал магию? – в лоб спросил потерявший терпение вон Ларсгоф.