Негатив. Том 2

Я отдал расписку и спросил:

– И в чём смысл?

Альберт Павлович только покачал головой.

– Меньше знаешь, крепче спишь, мой друг. Говорю же: лицом торговать ты пока ещё не обучен, запорешь нам всё дело, если до дела, конечно, всё же дойдёт.

– Вот как? – разозлился я. – А насчёт того, что негатива брать придётся, мне тоже знать не следовало? К чему секретность на пустом месте разводить было, скажите на милость? Он мне чуть голову не снёс!

– Тебе любой оператор голову мог снести!

– Ну с обычными я как-то привык бодаться.

– Ну извини, – развёл руками куратор. – Подумать не мог, что это важно. Знал бы – предупредил.

Я решил этому заявлению поверить и задал давно волновавший вопрос:

– А как вообще негативу разрешили контракт с частниками заключить?

Альберт Павлович вздохнул.

– Да не был он сразу после инициации негативом.

– Проглядели, что ли?

– Сказано же: не был! Какое-то уникальное отклонение случилось, уже в ходе обучения начал с энергией в противофазе работать.

– Ого!

– Вот тебе и ого. Сейчас хоть нормальные обследования провести сможем.

Я счёл за благо не интересоваться дальнейшей судьбой этого уникума, поднялся и уточнил:

– Тогда пойду?

– Иди, – отпустил меня Альберт Павлович. – В субботу после учёбы загляни. Деньги выдам, возможно, какие-то вводные поменяются.

Я попрощался и поспешил в лабораторный корпус. А там всё как вчера – лифт, проверка документов, раздевалка.

Но белибердой этот код был только для непосвящённых, а мне и сбор трав кипятком залили, и в парную на этот раз за номером два направили.

– Кружку ставь на стол, простынку на крючок вешай, – распорядился банщик и перевернул песочные часы, одни из многих, выстроенных перед ним. – Ты седьмой. Скажи третьему, что у него время вышло.

Я вошёл в парную и на миг растерялся, поскольку всё помещение оказалось заполнено густым паром.

– Третий, на выход, – сказал я и принялся дышать медленно и неглубоко. И так же неспешно продвигаться вперёд.

И дело было даже не в том, что в густой завесе пара ничего было толком не видно, просто при любом мало-мальски резком движении кожу ощутимо обжигало, а вот стоило замереть на одном месте неподвижно, и становилось даже немного прохладно.