Негатив. Том 2

Дальше верховодившие в клубе аспиранты затеяли обсуждение международной обстановки и разругались в пух и прах, не сойдясь во мнении, кто представляет наибольшую угрозу для республики: Третий Рейх, нихонские оккупационные войска или наш традиционный противник – Срединское воеводство.

Тут я и поднял руку.

– Кстати, а как так получилось, что операторы из Оксона продолжают обучение в институте?

– Да у нас и срединцев хватает! – заметил кто-то из собравшихся. – А что делать? Не высылать же их! У нас обязательства!

Вениамин Мельник откашлялся и заявил:

– Дело не в обязательствах.

Дело в солидарности операторов как передовых представителей своих народов! Далеко не все оксонцы разделяют идеологию национал-социализма, как не все срединцы грезят бреднями о воеводстве от моря до моря! Мы – операторы! Мы должны быть выше замшелых условностей и работать на перспективу!

– Браво! – выкрикнул Тарас Пникота и захлопал в ладоши. – Отлично сказано, Венечка! Просто здорово! Надо понимать, когда этих передовых людей призовут в армию, они все как один откажутся выполнять преступные приказы!

– Не все, – признал Мельник, – но будут и такие.

И наша первоочередная задача – вести разъяснительную работу среди иностранных студентов!

– Вербовать, ты хочешь сказать? – выкрикнул Касатон Стройнович. – Чтобы они после возвращения на родину стали частью пятой колонны?

– Называй как хочешь! – отмахнулся Вениамин. – Могу сказать лишь одно: их выдворение не только окончательно подорвёт международные позиции республики, но и лишит нас союзников! Сейчас руководство института проводит консультации с чиновниками Лиги Наций и ответственными лицами из правительства, но до окончания учебного года никого не вышлют совершенно точно.

И это правильно!

Вот в таком духе дискуссия дальше и продолжилась, а уже ближе к пяти я купил в буфете поллитровку трёхзвёздочного коньяка и отправился на встречу со Львом. Чем был хорош мой плащ, так это глубокими карманами, пронёс выпивку в клинику безо всякого труда.

В комнате выставил бутылку на стол, выложил рядом приобретённые по дороге папиросы.

– Ты меня просто спас! – обрадовался Лев, принёс с кухоньки два гранёных стакана, и я плеснул нам коньяка.

Выпили, и мой товарищ закурил, втягивая в себя дым короткими нервными затяжками. Потом вновь сходил на кухню, вернулся с колбасной и сырной нарезкой и блюдом с мандаринами.