Дивизионный комиссар

Сидевшего за рулем человека разглядеть не получилось.

Помахав над головой свернутой газетой, я перешел в соседствовавшую с парикмахерской кофейню «Шалтай» и только повесил плащ на вешалку, как вновь звякнул колокольчик входной двери.

– Привет, Сол, – протянул я руку непривычно мрачному гангстеру. – Кофе?

– Уже поужинал.

– Какой ужин? Завтракать пора, – улыбнулся я и попросил официантку: – Двойной капучино и гренки, пожалуйста.

Сол Коган с хмурым видом уселся напротив, и его застегнутый на обе пуговицы пиджак явственно оттопырился под левой подмышкой.

«От трех до шести месяцев исправительных работ», – машинально промелькнуло у меня в голове, но, разумеется, тащить старого знакомого в участок я не собирался. Да и зачем? С хорошим адвокатом он окажется на свободе уже к обеду. А адвокат у него был хороший.

– Осталось не так много времени, – глянув на часы, заметил Сол.

Я дождался, когда официантка выставит на стол фарфоровую чашку и тарелку с гренками, отпил кофе и только тогда попросил:

– Вот с этого момента подробней, пожалуйста.

– Слушай, Виктор, когда тебе требуется одолжение…

– Ты всегда знаешь, чем это для тебя обернется, я никогда не использую тебя втемную, – возразил я, разрезая гренок. – Излагай.

– Дьявол! – обреченно выдохнул Сол, и его смуглое лицо на миг напомнило сморщенный чернослив. – На мое заведение положили глаз люди Саливана.

– И почему бы тебе не обратиться за помощью к своим боссам?

– Видишь ли…

– Ах да! – Я развернул вовсе не случайно прихваченную с собой газету и прочитал вслух: – «По информации, полученной из достоверного источника, госпитализированный некоторое время назад с инсультом Адам Марон был переведен сегодня ночью в отделение интенсивной терапии больницы Святой Катерины…»

– Адам долго не протянет, – подтвердил Коган.

 – Старику под семьдесят, точно не выкарабкается. – Гангстер нервно поежился и ослабил узел узкого галстука. – Все готовятся к грызне за власть, сейчас никто не рискнет начать войну с Белым Кулаком даже из-за казино. Когда все устаканится, заведение наверняка вернут, но меня к нему уже и близко не подпустят.

– А что Лео? – как бы между прочим уточнил я, хотя и без того прекрасно знал, что двадцатилетний внук главаря пользуется уважением подельников лишь до тех пор, пока жив дед.

– Лео – щегол, к делам его никогда и близко не подпускали. Думали, успеет в своих университетах ума-разума набраться, но где там! – подтвердил Сол мою информацию.