Дивизионный комиссар

Мне было хорошо с ней. Думаю, ей со мной тоже.

– О чем задумался? – обернулась девушка, словно почувствовав пробежавший по спине взгляд.

– Так, – покачал я головой. – Ерунда, – и зевнул. – Да, кстати! Прочитал твою статью, просто какой-то провидец этот Волин!

– Или везунчик, каких свет не видывал, – рассмеялась Анна, выключила плиту и с отвращением просунула руку в длинную перчатку, прорезиненную ткань которой расчертили серебристые алхимические формулы. Девушка неуверенно взялась за ручку встроенного в стену хранилища, и я поспешил подняться из-за стола.

– Что достать? – оттеснил ее в сторону.

– Молоко, – попросила подруга. – Жуткая штука, до сих пор никак не привыкну.

– С перчаткой-то какие проблемы? – Я запустил руку в заполненное безвременьем нутро хранилища, нашарил бутылку молока и выставил ее на стол.

– Страшно, – созналась Анна и пожаловалась: – Тебе хорошо, а меня просто дрожь бьет, когда что-то доставать приходится.

– Привыкнешь.

Заполненные безвременьем хранилища были последним достижением алхимической мысли.

И, надо сказать, достижением весьма удобным – помещенные туда продукты сохраняли все свои первоначальные свойства, не нагревались, не остывали, не портились. Свежая выпечка могла пролежать так год и при этом остаться мягкой и теплой, будто только достали из печи.

Удобно? Удобно. Но еще более дорого.

Не окажись у меня хороших знакомых в алхимической мастерской, где клепали эти чудо-агрегаты, подобную покупку я бы не потянул даже в кредит.

Анна добавила в кофе молоко, переложила яичницу из сковороды на тарелку и убежала одеваться.

– Как прошла ночь? – уже из комнаты крикнула она.

– Пообщался с Крамером, – ответил я, убирая запотевшую бутылку обратно в хранилище.

– Брр, – поежилась забежавшая за сумочкой Анна. – Жуткий тип.

– Скажешь тоже!

– Хорошего человека Могилой не назовут.

– Это да, – усмехнулся я.

Прозвища к инспектору и в самом деле прилипли не самые благозвучные.

За глаза его звали Могилой и Мигренью; откуда это пошло – понятия не имею. Не то чтобы причин называть так Петра не было вовсе, скорее уж их имелось слишком много.

– Все, пора бежать! – Анна поцеловала меня в щеку и посмотрелась в зеркало. – В девять оперативка у главного редактора, еще накраситься успеть надо.

– Ты и так там самая красивая.

– Только там? – возмутилась подруга.

– И там, и вообще.

– Нет предела совершенству!

– Счастливо.