Черные сны

Нет, это еще ни о чем не говорит.

Как ни о чем не говорит и одежда собравшихся в кабинете людей, которые сосредоточенно перебирали подшитые в скоросшиватели листы. В самом деле – серые и темно-синие костюмы, спокойных расцветок сорочки и в тон им галстуки одинаково подходят и банкирам, и чиновникам, не говоря уже о собравшихся на деловую встречу предпринимателях. Вот только на некоторых дорогие костюмы сидят как седло на корове, и этот факт наводит на определенные раздумья.

– Присаживайтесь, – указал на свободный стул занимавший место во главе стола хозяин кабинета и вновь принялся просматривать содержимое черной кожаной папки.

Я молча прошел по пружинившему под ногами ковровому покрытию, выдвинул стул и, усевшись, оглядел присутствующих. Шесть человек. Все мужчины. Всем, кроме одного, далеко за сорок. Больше ничего общего среди начавших без особого интереса посматривать в мою сторону людей обнаружить не удалось.

Трое в очках, остальные без. Хозяин кабинета и единственный среди присутствующих парень, которому нет и тридцати пяти, сложения крепкого, остальные впечатления хлюпиков тоже не производят, но и только.

– Леднев Александр Сергеевич? – Отложив в сторону бумаги и убрав в кожаный футляр очки, непонятно для чего уточнил хозяин кабинета.

– Да, – односложно ответил я и замолчал, ожидая продолжения.

– Тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения?

– Да.

– До две тысячи второго проживали в Ямгороде?

Я только кивнул.

– Вы утверждаете, что провели три года в некоем месте, именуемом Пограничье?

– Приграничье, – поправил я хозяина кабинета. – Да, у меня сложилось такое впечатление.

– Сложилось впечатление? – долив себе в стакан минеральной воды, язвительно поинтересовался сидевший слева от меня лысоватый мужичонка лет пятидесяти и потряс листами с распечатками допросов. – То есть все это может оказаться вашим бредом?

– Легко, – подыграл ему я.

– А с какой стати нам тогда было тебе помогать? – нахмурился разместившийся по правую руку от хозяина кабинета парень и угрюмо уставился на меня своими бесцветно-голубыми глазами. На фоне остальных он как-то не смотрелся. Слишком молодой, слишком резкий. Да и короткий ежик светлых волос и сбитые костяшки пальцев с дорогим деловым костюмом не сочетались.

– От доброты душевной. – Мне ничего не оставалось, кроме как нагло ухмыльнуться в ответ.