Без гнева и пристрастия

– А когда из мэрии поинтересуются, как продвигается расследование, что сказать?

– Сказать, что не стоило урезать финансирование дивизиона! – огрызнулся Навин.

– В самом деле?

Ян на какое-то время замолчал, потом произнес:

– Два десятка убитых, – но сразу поправился: – Примерно. Еще не все конечности пересчитали.

– Бомба? – предположил я, невольно поежившись.

– Сущность. Как-то проникла в вагон. Криминальная полиция окажет нам содействие с опросом свидетелей, я договорился.

– Черт! – охнул я.

– Меня на все просто не хватит, – мотнул головой дивизионный комиссар. – В приоритете – поиск бомбистов.

– Требования они какие-нибудь выдвинули?

– Ни требований, ни заявлений.

Я озадаченно хмыкнул. Обычно бомбисты первым делом рассылали свои бредни по всем более или менее значимым газетам, а уж после любой мало-мальски удачной акции они делали это в обязательном порядке. В этом весь смысл. Люди должны знать, чего им бояться.

– Псих-одиночка? – предположил я, перебрав все возможные варианты.

– Не знаю, – вздохнул Навин.

– Ладно, займусь, – скрепя сердце, согласился я. – Но вчерашнее убийство задвигать в дальний ящик не стану. Будем вести его с Портером совместно.

– С Раевски договорился?

– Да.

– Хорошо, – кивнул Ян, думая, о чем-то своем.

– Что хорошо? – разозлился я. – Попроси криминалистов проверить по картотеке отпечатки пальцев покойника хотя бы до конца дня!

– Виктор, ты же знаешь, как они загружены! Придется подождать…

– Ян, – нахмурился я, – вот только не надо, а? Если ты не поторопишь криминалистов, отпечатки еще пару недель у них проваляются!

– Хорошо, позвоню.

– Нет, – буркнул я и распахнул дверцу, выбираясь из автомобиля, остановившегося у оцепленной полицией станции подземки. За выстроившимися в ряд патрульными толпились газетчики, сверкали магниевые вспышки фотокамер, мигали маячки сирен карет скорой помощи и служебных автомобилей.

– Спускайся и займись делом, – распорядился Ян Навин, поправляя узел галстука. – Мне сначала надо здесь все уладить.

Дивизионный комиссар направился к оживившимся репортерам, а я поднялся на крыльцо и беспрепятственно прошел внутрь. Вращающиеся двери плавно провернулись, не потревожив тишину вестибюля, и только шум моих шагов разнесся по непривычно безлюдному помещению. Едва начал спускаться на платформу, и сразу дала знать о себе близость Вечности.