Без гнева и пристрастия

 – Я закурил, выдохнул дым и спросил: – Он сильно расстроился из-за пожара?

– Тебе лучше не знать, – поморщился Алекс, с раздражением отодвинув от себя тарелку. – И на это я променял обед в «Гранде»? – горестно вздохнул он.

– Как выкрутился?

– С пожаром-то? – уточнил медиатор, дождался, пока отойдет принесшая мой заказ официантка, и пожал плечами: – Алхимический реагент, испарение, звонок в дверь, искра, воспламенение. Мы с тобой чуть не сгорели, друг мой. Мы – герои.

– Складная байка.

– Это чистая правда, Виктор, – мрачно уставился на меня Бриг. – Это даже больше, чем правда, это непреложная истина. Не забывай об этом.

– Не забуду.

Алекс поправил золотой зажим галстука, повертел шеей и скривился, будто раздраженный излишне жестким воротничком. Но причина для недовольства у медиатора была совсем иная.

– Гарри хочет их достать, – объявил вдруг он.

– Что, прости? – не понял я и отложил сигарету на пепельницу.

– Он хочет выяснить, кто именно вознамерился спихнуть его с трона, – пояснил Бриг.

– Ни в коем случае.

– Одним ударом кто-то хотел вывести из игры мэра и его ближайшего соратника, – продолжил Алекс. – Связь мэра с несовершеннолетней племянницей советника! Газетчики закатили бы настоящую истерику о падении нравов.

– Шарлотте восемнадцать, – поправил я медиатора, пригляделся к недокуренной до конца сигарете и затушил ее о пепельницу.

– Бросаешь? – догадался Алекс, заметив прочерченную карандашом черту.

– Ограничиваю себя.

– Это дело, – одобрительно кивнул Бриг и вернулся к убийству: – Восемнадцать Шарлотте исполнилось на днях, а тема нравственности сейчас чрезвычайно актуальна. Сначала выборы мэра с публичным перетряхиванием грязного белья, теперь на очереди – назначение городского прокурора…

– Ты ведь понимаешь, что по объективным, – тоном выделил я последнее слово, – обстоятельствам до суда дело мы довести не сможем.

Бриг насупился, но сбить себя с толку не дал.

– Никто ничего не говорит о суде. Ты просто должен отыскать эту подколодную змею.

– Должен? – приподнял я одну бровь. – Я оставил за собой право заняться этим делом, но не давал никаких обязательств.

– Гарри считает иначе.

– И ты не стал его в этом заблуждении разубеждать?

– Не стал.

– Подхалим.

– Политик.