Бессердечный

Меня пожар отрезал от входной двери и загнал в угол, а вот душитель не потерял присутствия духа – или же обезумел от страха? – и ринулся к спасительному выходу напрямик через огненную стихию.

Я взглянул на хронометр, выжидая загаданную минуту, но Рамон протянул ко мне руку и умоляюще прохрипел:

– Перестань!

Решив не испытывать терпение напарника, я снял с плеча карабин и ударом приклада рассадил боковую стенку аквариума. Хлынувшая на пол вода в один миг смыла лужицу горящего керосина, и в кабинете воцарилась непроглядная темнота.

– Адский пламень! – прошептал Рамон пересохшими губами и отлип от стены. – Как же больно!

– Молчи! – шикнул я на него, перебежал к входной двери и выглянул в коридор, но душителя уже и след простыл. Прислушался – от густой тишины зазвенело в ушах.

Рамон встал рядом и едва слышно выдохнул:

– Ушел?

– Ушел, – подтвердил я столь же тихо.

Крепыш с облегчением вытер покрытый испариной лоб и без сил повалился в кресло. Его зацепил лишь малый отголосок чужого ужаса, но даже так он походил на одну из бившихся в опустевшем аквариуме рыб.

– Он не вернется? – спросил Рамон, когда я включил электрический фонарик и принялся изучать учиненный в кабинете разгром.

– Нет, – уверенно заявил я в ответ. – А если и вернется, то увидит дом в огне.

– Как ты сделал это?

Я только рассмеялся:

– Это все мой талант, дружище, не забыл?

Душитель боялся огня; я заметил это по той резкости, с которой он отпрянул от керосиновой лампы.

У страха глаза велики? Воистину так!

На полу в луче электрического фонаря сверкнул отблеск алюминиевой шкатулки; я натянул перчатки и поднял ее, но замок оказался взломан, а сама она – пуста.

– Проклятье! – выругался я, не скрывая разочарования.

– Что такое? – встрепенулся Рамон.

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Совсем! – огрызнулся я, в сердцах зашвырнул шкатулку в угол и прошелся по кабинету, но так и не пришел ни к какому определенному выводу, чьих рук дело этот кавардак: спасавшегося бегством графа или прибывшего по его душу малефика.

– Лео, надо убираться отсюда! – поторопил меня крепыш, когда я начал разбирать разбросанные по полу обгорелые бумаги, мокрые из-за разлившейся всюду воды.

– Надо, – согласился я с напарником и сунул в карман смятую душителем пулю. – Только сначала проверим дом.