Последний наказ

Гляди-ка, не пожалел хозяин, потратился… Витязь поднатужился, крякнул и снял дверь с петель. Забросил под банный полок.

– Это-то зачем, Вышатич? – подала голос княгиня.

– Наружу дверь-то отворяется – проворчал Ратибор, вешая в дверном проеме меховую полость, взятую из саней – Припереть дрыном да поджечь – и вся недолга…

Он откинул полость, приглашая внутрь.

– Добро пожаловать, госпожа моя.

* * *

Свечи, как много свечей. Они стояли пучками, они стояли цепочками, и все это свечное великолепие окружили тесным кольцом самые здоровенные свечки, плотно, одна к одной.

Разве можно ставить рядом столько свечей, подумал Ратибор, и тут крайняя из них вспыхнула. От нее тут же занялась вторая, третья, еще, еще… И вот уже все собрание пылает ослепительным огнем, истаивая от жара…

Витязь проснулся разом. Сердце снова колотилось, как тогда, но боли не было.

– Не спишь, Вышатич? – донесся до него тихий голос.

– Не сплю – помедлив, ответил Ратибор.

– И мне не спится.

И снова молчание. Витязь успокаивал сердце.

– Как мыслишь, Вышатич – вновь заговорила Лада – устоит Рязань?

Ратибор помедлил, раздумывая. Легче всего было ответить «знамо, устоит» Но Ратибор уже уяснил, что княгиня далеко не дура, чтобы утешиться бодряческим ответом.

– Ежели стены устоят, то и Рязань тоже… – осторожно ответил он.

– А ежели проломят стены?

– Не знаю. Очень уж их много.

И снова молчание, долгое, вязкое.

– А ежели бы всю рать, что князь Юрий собрал, на стены поставить? – вновь спросила Лада.

– Тогда да. Вот только окромя Рязани на земле Рязанской ничего не осталось бы. Все пожег бы Батыга.

– Лучше потерять часть, хотя бы и большую, нежели все без остатка. И так все теперь пожжет.

Ратибор поперхнулся, закашлялся. Надо же, баба и то поняла. А великий князь Рязанский не понял…

* * *

Ратибор проснулся от скрипа снега под ногами идущего человека. Рука сама цапнула черен меча, не дожидаясь команды от сонного мозга.

Еще спустя мгновение витязь стоял возле занавешенного меховой полостью низенького дверного проема.

– Э-эй, не балуй – донесся до него голос боярина Вячко – Я это. Из лука свово спросонья не садани!

– Чем обязаны, Вячеслав Михалыч? – отозвался Ратибор, выходя наружу. Он нарочно назвал боярина по-княжески, Вячеславом вместо обычного Вячко. Лесть для любого боярина – первое дело, слаще меда.