День ангела

Через минуту во дворе заурчал мотор, и сквозь разноцветные стёкла крайнего окна я увидел, как со двора выкатился чёрный «джип-чероки». Куда и как исчезли остальные, я даже не успел заметить. За столом остались только дед Иваныч и наш славный экипаж, в одночасье превратившийся в пациентов.

* * *

В ожидании «процедуры» дед Иваныч пригласил нас в баньку, попутно развлекая светской беседой.

– …Да, здесь отлично сохранилась банька, монахи-староверы толк в этом деле понимали, и мы, человечий персонал базы, пользуемся.

Ангелы-то? Да нет, они как раз в банном деле не смыслят, наоборот, им чем студёней вода, тем лучше. Физиология у них маленько другая. Они вон до глубокой осени одёжу не признают, жарко им. Почему? Да откуда мне знать, я что, ксенобиолог?!

После такого неожиданного слова даже Эдик заткнулся, и лишь я упорно добивался правды-матки, постепенно извлекая из разомлевшего после бани деда Иваныча ценные сведения.

Помимо этой базы, в его ведении находилась ещё официальная сторожка, где он по идее обязан был проживать, и официальная работа, которую, между прочим, с него никто не снимал, делала жизнь деда Иваныча весьма хлопотной.

Если бы не лошадь Чалка, и не поспеть бы везде.

К этому времени мы уже начали понемногу привыкать к ангелам. И даже их спокойная нагота – ни у кого не повернулся бы язык назвать её бесстыдной – уже казалась нам совершенно естественной. Как в кино: «ну царь, ну Иоанн – что тут особенного?»

– …Сколько им лет-то? Кому как. Ирке, к примеру, по нашему счёту двадцать с мелочью – самая младшая она у нас (так и сказал – «у нас»).

А вот Уэфу, к примеру, за сотню перевалило. По ангельским понятиям мужчина в самом расцвете сил.

– …Верно, не скажешь. Да тут видишь, какое дело… это у нас, у людей, с годами ряха растёт да пузо, а у них, у ангелов – только ум. Совершенство тела, совершенство духа. И когда им помирать, только они сами и знают. Вот Уэф объяснял – ангел сам зовёт свою смерть, когда больше жить не желает. Точнее, когда больше никого и ничего не любит.

Как это может быть? Ты не поймёшь, молодёжи это никак непонятно. А мне понятно. Думаю, проживи ты этак лет триста-четыреста, тоже допёр бы. Можешь не сомневаться.

– …Язык-то у них свой есть, конечно, да вот только отмирает он, это мне Уэф жалился. Оно и понятно, кто будет словами объясняться, когда в ходу у них мыслеобразы. Телепатия у них поголовная, уже многие сотни лет. Так что язык у них – рудимент, навроде как у нас свист.