День ангела

А если бы вместо этих людей оказались какие-нибудь подонки, которые бросили бы тебя, даже не остановившись? Или твердолобые бараны, которые упрямо доставили бы тебя в Осташковскую районную больницу (мы всей командой дружно вздрогнули), где ты благополучно скончалась бы? И какой-то местный прозектор (на этот раз вздрогнул Михалыч) уже потрошил бы тебя?

– Это вряд ли, – возразил Геннадий. – Иого и Кио успели бы забрать. Иого был тут уже через две минуты после пуска витализатора. Экстренная телепортация.

– Не уверен.

Сигнала тревоги с места происшествия не было. И здесь никого – Пётр Иваныч был на задании. Когда бы мы хватились, да когда ещё нашли? Если бы успели вскрыть череп и расковырять мозг, не помог бы и витализатор.

А ведь он боится, внезапно осознал я. И ровно журчащий серебристый голосок не в состоянии скрыть эмоции. Он разъярён и напуган, да, тем самым запоздалым страхом, который хорошо знаком всем мамам и папам, чей ребёнок, резвясь, неосторожно выбежал на дорогу, и машина со свистом пронеслась мимо.

– … А журналисты, а ФСБ? Но я заканчиваю.

В результате вчерашних событий, которые уверенно можно назвать чрезвычайным происшествием, на базу проникли посторонние. Между тем инкогнито базы должно быть безусловно сохранено, в противном случае нам предстоит перенос базы, а это очень долго и трудно. Надо решать.

Вот оно что! «Он слишком много знал!» – так, кажется? А лучше всего тайну хранят, как известно, покойники. А как же разумное, доброе и всё такое?

Я взглянул на ангелов и замер.

Все мысли напрочь вылетели.

Они сидели вытянувшись как струна, с напряжёнными потемневшими лицами, и глаза у всех стали тёмными, почти чёрными. Ирочка закусила нижнюю губку до крови.

– Да ты… Да вы… Да как вы все могли такое подумать!!!

* * *

– …Ну и правильно называешь. А как их ещё называть, ежели они ангелы и есть?

Мы сидели на завалинке возле бани, укрытой под сенью могучей липы. Хорошо! Жужжали пчёлы, копошившиеся в ветвях цветущей липы, полуденный зной смягчал ветерок, приятно холодивший после баньки.

Кроме нашего славного экипажа, на лавочке присутствовали ещё дед Иваныч и громадный пёс Казбек, той почти забытой сейчас породы, которую во времена моего детства называли «восточноевропейская овчарка» – мощный, с густой шерстью и внушительными клыками. Казбек дисциплинированно лежал рядом с дедом Иванычем, вывесив язык и часто дыша. Жарко.

Дед Иваныч сидит с нами, умиротворённо жмурясь. Доволен принятым решением.