День ангела

– Простите, – вдруг нарушил молчание «дипломат», – я полагаю, что к обсуждению данного вопроса следует привлечь наших гостей – всё-таки решается и их судьба. Посему предлагаю перейти на звук.

Я с симпатией посмотрел на него. Заступился за соплеменников. Не холуй, значит, инопланетный, свой голос здесь имеет.

– Ты прав, Геннадий, – своим серебряным голоском отозвался прежний ангел – и вообще, мы ведём себя нетактично. У людей принято знакомиться, а мы даже не представились нашим гостям.

– Имеет ли смысл? – с сомнением произнёс бритоголовый.

– Безусловно имеет. Извините, но ваши имена и даже род занятий нам известны. Кто скажет? Может, Пётр Иваныч?

– Ну что ж, могу и я, – откашлялся дед. – Меня, значит, Пётр Иваныч кличут, фамилия Дымов. Можно также просто Иванычем или дедом – кому как удобней, я без обид. Я тутошний станционный смотритель, он же сторож, он же кухарь, а в миру ещё и лесник.

Дед Пётр Иваныч налил себе чаю, не спеша подул в чашку, с шумом отхлебнул.

– Иваныч, – негромко напомнил ангел.

– Да-да. Вот это, – жест в сторону «дипломата», – Геннадий Алексаныч Меньшиков, прямо так и есть. Наш тайный представитель, значит, в органах власти, адвокат и акула бизнеса.

– Это да, – насмешливо фыркнула наша вчерашняя жертва. Видимо, знала что-то такое.

– Вон та, смешливая, – тычок пальцем в её сторону, – Иолла, а полностью выговорить трудно. Да я её для простоты Иркой зову. Ничего, отзывается.

– Да сколько угодно, – снова фыркнула Иолла-Ирка.

– Оперативный сотрудник, значит. Вчера состояла на очередном дежурстве. Результаты вам известны.

Иолла-Ирка поперхнулась молоком.

– Ладно, они промеж себя вроде как разберутся. Не судите, да не судимы будете.

– Иваныч, меньше философии. Время, – опять подал голос тот же ангел. Наверное, он здесь за главного. Как там у них – архангел, что ли?

Дружный смех. Я же совсем забыл, что они читают мысли.

– В самую точку, Рома, – прогудел дед. – Мы, человечий персонал базы то есть, так меж собой Уэфа и зовём.

– Иваныч, ты неисправим, – вздохнул Уэф.

– Это, – продолжал дед Иваныч, указывая на бритоголового, – Николай Алексеич Хрустов, известный среди местной шпаны как Колян и Хруст. Агент влияния, значит, среди молодёжи. Стиляга.

– Иваныч, «стиляга» – архаизм.