Подлинная история сталкера Француза. Книга первая. Нет правды на земле…

При этом глухие очереди скорострельных пушек, доносившиеся со стороны Периметра, уже ничуть не беспокоили его, а вот продолжительные паузы между ними, наоборот, заставляли просыпаться и с тревогой прислушиваться к мёртвой тишине в ожидании ещё какой-нибудь неведомой ему пакости со стороны негостеприимной Зоны отчуждения…

Глава II

Француз

Растревоженный ночным приключением Лёха вышел, озираясь, в прохладное октябрьское утро из своего ненадёжного убежища и побрёл к водоёму, чтобы ополоснуться да смыть с головы мерзкую слизь ночного «шлема».

– Бр-р-р! – содрогнулся он от прохлады и наклонился над водой: с полуметровой глубины на него, не мигая, таращилась огромная, с футбольный мяч, жаба.

– А, ну, пош-ш-ла вон! – хлопнул по воде Лёха, но та выскочила почему-то прямо ему под ноги.

Сражённый такой наглостью человек в подробностях рассмотрел невиданное земноводное: бородавчатое, камуфляжной окраски, тело с выпученными глазами на тупой башке, а сзади полуметровый крысиный хвост, украшенный двумя солидными крючковатыми шипами на конце.

– Ну вот, – читалось в нахальных жабьих глазах, – и что ты теперь скажешь?

– Брысь! Брысь! – брезгливо оттолкнул её от себя Лёха.

Жаба, неожиданно смешно икнув, отпрыгнула в сторону и полоснула недруга шипами по руке. Из раны тут же брызнула кровь.

– Ах ты, с-с-сука! – зажав рану, попытался вдогонку пнуть земноводное Лёха, но поскользнулся и чуть не плюхнулся в воду, а жаба, пользуясь его замешательством, тут же скрылась из виду.

Кое-как замотав увядшим лопухом раненые пальцы и бормоча ругательства про то, что он думает о всех сволочных лягушках и жабах на свете, пострадавший всё же умылся и принялся собирать прибрежный сушняк. Надо было согреться да придумать что-нибудь с едой.

– Вот тебе и готовился к Зоне! – горевал он. – Кто же думал, что такая подлянка с «доставкой» выйдет? И что теперь хавать?

С ружьём-то, был уверен молодой авантюрист, он что-нибудь обязательно добудет, но патронов всего шесть, да и посуды нет никакой вовсе.

– Вот разведу большой костёр, чтобы дольше горел да побольше жарких углей получилось, – твёрдо определился Леха, – а уж потом пройдусь, поохочусь на уток.