Завтра начинается вчера

Планета вошла в экологический штопор, и выйти из него без внешнего воздействия уже не могла. Да и выводить ее было не кому. Правящая элита, загадив донельзя одну комнату во вселенской квартире, переходила в другую, светлую, чистую и уютную. И здесь уже не важны были ни власть, ни престиж. Хотелось просто пожить под голубым небом, не грозящим ежечасно кислотным дождем, поплескаться в теплом ласковом море, подышать свежим, чистым воздухом и насладиться весенними ароматами луговых трав.

Это была мечта и, не смотря на жесткую броню заскорузлой человеческой скорлупы, сотканной из эгоизма и ненависти, в душе каждого, под пластами повседневного дерьма, алой звездочкой тлел уголек теплой божественной искры, именуемой в просторечии Душой.

– Так что там с Вавилонской башней? – небрежно бросил Зикимо.

– Есть вероятность, что она находится в зоне интересов Сопротивления, – будничным тоном произнес счетовод.

– Есть вероятность, что в зоне интересов Сопротивления, находится каждый наш проект, – язвительно заметил Косыгин.

– Это не моя, скорее ваша, сфера влияния, – заметил счетовод, – хотелось бы услышать и соображения профессионала.

– Извольте, – кивнул Косыгин.

– Моим департаментом разработана спец. операция по агентурному контролю на станции. Задействовано четыре агента второго класса, два агента первого класса и агент класса зеро.

– И кто же этот пресловутый Зеро, – полюбопытствовал Морган.

– Если бы я был идиотом, я бы обязательно назвал вам его имя или кличку, – с нескрываемым сарказмом ответил Косыгин.

– Я ни чего не имею против секретности, – смиренно пробормотал Морган, – но ведь надо как – то его отправить на станцию?

– Он бы не был агентом класса Зеро, если бы не мог пройти там, где нельзя и сделать то, что невозможно, – бесстрастно парировал Косыгин.

Не смотря на внешнюю браваду и невозмутимость, Косыгин был растерян. События принимали не зависящий от него ход, и это выбивало из колеи. Девяносто процентов сил и времени было угроблено на борьбу внутри Совета.

Основные силы были втянуты, в контроль и слежку за членами Совета. В этой борьбе он упустил что то, важное, главное. Внутренне он понимал, что это Сопротивление, но был не готов к тому, чтоб на борьбу с последним, отвлечь силы, брошенные на Совет. Члены Совета были ближе, их цели понятны, их средства известны. А пресловутое Сопротивление, не имело, ни сколько, ни будь значительных сил, ни подконтрольных и значимых средств, для борьбы с Советом.