Локальная метрика

А вы, поди, херувима там вызванивали? С огненным… Что там у херувима огненное, Артём?

Я решил не называть первое, что пришло в голову по созвучию, а священник насупился и ткнул в мою сторону пустым стаканом. Я наплескал половину, однако он лишь дёрнул требовательно рукой. Долил доверху, с тревогой оценивая незначительность остатка в бутылке. Поп мрачно заглянул в ёмкость, зачем-то понюхал и лихо опрокинул содержимое в рот.

Помолчали. Подумали.

– И всё ж таки, ба… ну ладно, как вас называть-то? – не унимался майор.

– Олегом крещён, – мрачно сказал священник.

– Видал, Артём, какой нам суровый батюшка попался! Вы, отче, часом, не антисемит?

– Такого греха не имею, – ответил пришедший в себя Олег. Принятые на голодный желудок двести грамм алкоголя вернули ему живость во взгляде.

– Тогда давайте не будем ругаться, – примирительно сказал Борух, – чего это вы раззвонились-то, на ночь глядя?

– Так свету, вестимо, конец пришёл. Демоны вокруг, псы адские, люди пропали все…

– Так вы, выходит, бесов гоняли?

Олег вздохнул и выразительно покрутил пустым стаканом.

– Закусь только скоромная, батюшка. Сосиски.

– Не человек для поста, но пост для человека! – назидательно сказал Олег. – Давай их сюда. Кстати, до Рожественского поста месяц ещё почти, а пятница, вроде, кончилась. Или нет? Как-то я потерялся… Эй, воин иудейский, наступил твой шабат?

– Если бы наступил, – хмыкнул Борух, – то я, как истинный харедим, мог бы только благостно смотреть, как вас собачки кушают.

– Серьезно? – удивился я.

– Нет, конечно, – рассмеялся майор, – я не соблюдаю заветов. И, – он внезапно стал серьёзным, – не веду религиозных споров. Так что не надо разжигать. Давайте сюда вашу сосиску, буду бороться с её некошерностью.

Мы разорили коллекцию декоративных пырялок на стене и пожарили себе по сосиске в разведённом заново камине.

– Так чего вы раззвонились-то, на ночь глядя? – поинтересовался Борух.

– А что ещё делать, если Судный День пришел? – спокойно ответил Олег, допивая виски. Мы с майором проводили его стакан внимательными пристальными взглядами. Эх, надо было две бутылки смародёрить. Или пять.

– А он таки да?

Батюшка строго кивнул.