Календарь Морзе

Утром вышло новое обращение главы мэра города…»

Омайгод! «Главы мэра»! А остальная часть мэра где была?

Чото славился своими залепухами, но я как заслуженный обладатель черного пояса с розовыми помпончиками по классическому пофигизму относился к этому снисходительно – девяносто девять процентов слушателей ничего не заметят. Люди никогда не слушают, что им говорят.

«…Обращение было посвящено проблемам личной безопасности, которую он обещал всемерно обеспечивать. Как выразился наш мэр: „Мы не будем позволять всяким гражданам сомневаться!“

А теперь к другим новостям! – …Уборщицы туалета устроили дуэль на ершиках из-за того, что посчитали друг друга пуклами, девушки решили поиграть в проституток и проиграли, боявшийся воды студент преодолел свой страх и утонул, мужчина на мосту умолял инопланетян забрать его отсюда…»

В кафе я успел заказать себе чай и пролистать то, что в Стрежеве незаслуженно величают интернетом.

Анюта явилась с дежурным опозданием в двадцать минут, но Анюте можно. Анюте можно все. Когда она вошла с полуденного солнца в темный зал и, сняв зеркальные очки, застыла на пороге, сердце мое привычно замерло, пропустило пару тактов и сменило ритм.

Запомните, дорогие радиослушатели, – нет ничего глупее и унизительнее безответной влюбленности.

– Привет, Антон! Долго ждал?

– Как всегда, Анюта, как всегда. Что заказать?

– Чего-нибудь вредного, калорийного, вкусного, и побольше! – Господи всемогущий, ну разве она не совершенство? – Я не успела позавтракать!

Официант был уже тут как тут, улыбаясь ей так, что еще немного, и уголки рта сойдутся на затылке.

Всем нравится Анюта. Кажется, что в нее влюблен весь город. Это неимоверно бесит. Начинаешь понимать парадоксальную привлекательность тотального геноцида. Впрочем, даже если мы останемся последними людьми на свете, то все равно будем «просто друзьями».

Так что сначала я не стал бить официанта головой об стол, потом не стал коленом ломать нос, потом не врезал ему по яйцам и не начал топтать упавшего с криком «Чего лыбишься, ушлепок?».

Просто продиктовал заказ, чтобы он свалил на кухню и вынул свои глаза из Анютиного декольте, пока я не вынул их из глазниц вилкой.

– Как дела, Анюта? – спросил я самым светским тоном, который возможен при одновременном мысленном расчленении трупа бензопилой.