Календарь Морзе

Побывал в застенках (минут сорок), пострадал за правду (получил административный штраф), проникся еще более железной уверенностью, что Власти Скрывают.

– Люди слишком зашорены! – торжественно провозгласил Малдер.

– Так просветите нас!

– Смотрите сами! – Он поднял вверх левую руку, демонстрируя траурную кайму под обгрызенными ногтями, и начал загибать на ней пальцы: – Во-первых, из города нельзя выбраться и в него нельзя попасть. Во-вторых, все время один и тот же день. В-третьих, пропажа людей.

В-четвертых – пуклы… Это же очевидно!

Мне не было очевидно, о чем я и сообщил. Малдер посмотрел на меня со снисходительной жалостью, как на ребенка-дебила.

– Искажения пространства-времени, похищения людей – это же классическая картина Контакта! Старшие братья по разуму изучают наше поведение в условиях изоляции, проводят эксперименты, выбирают достойных.

– А пуклы?

– Я сказал – достойных! – отмахнулся уфолог. – Остальные – так, массовка. Я бы даже сказал – биомасса.

А ведь некоторые считают злым и высокомерным меня…

– К сожалению, – вздохнул Малдер, – даже сейчас люди пытаются жить в своем обывательском мирке.

Топчутся в бессмысленном круге общественных ритуалов. Как будто ничего не случилось! Как будто работа, семья, деньги все еще имеют значение!

Ну да, ни работы, ни семьи, ни денег у него отродясь не было.

– Цепляются за отжившие товарно-денежные отношения! За неравенство и несправедливость! За дискриминацию, наконец! Те, у кого нет денег, вынуждены вкалывать на тех, у кого они есть! Как будто ценность человека зависит от его работы!

Малдер считал себя «криптоанархистом» – нигде не работал и жил на подачки, объявив это «борьбой с системой».

Пребывая в полной уверенности, что его обязаны содержать просто потому, что это справедливо, он приворовывал продукты в супермаркетах и принципиально не платил за квартиру.

Впрочем, теория «несправедливого распределения общественных благ в городе» имела и других, более серьезных приверженцев.

– И что же вы предлагаете?

– Мы должны раскрыть свое сознание Мировому Разуму! Отбросить условности, навязанные нам Системой! И, как только мы сделаем это, они явят себя Человечеству!

– И что будет дальше? – скептически спросил я. – «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный»?

– Да, именно! Вы поняли! Как вы хорошо сказали, Антон: «Пусть никто не уйдет…»

Цитата ему, конечно, была незнакома.