Хранители Мультиверсума. Книга четвертая: «Безумные дни»

– Во-вторых, люди везде примерно одинаковы, а значит, живут в придуманном ими мире.

– Что значит придуманном? – вскинулся Сеня. – Я вот, например, реалист! Я ни в какие придумки не верю!

– Не веришь? – усмехнулся я. – А в деньги?

– А чего в них верить? Вот они! – Сеня достал из одного кармана несколько мятых тысячных бумажек, поковырялся в другом – но извлёк только пустую упаковку от гондона. Неплохо он, похоже, оттянулся этой ночью.

– И что ты про них знаешь?

– Всё, что мне нужно! – решительно сказал мой юный падаван.

– На них можно что-то купить, пока люди тебе готовы что-то продать. Пока люди в них верят. Если мы с тобой задержимся тут дольше, чем следует, ты сам увидишь, как сначала цена денег падает, как люди спешат от них избавиться, пока они ещё чего-то стоят, это ещё больше снижает их цену, и через короткое время за пачку этих бумажек не будут давать и буханки хлеба. Золото – более старый миф, оно продержится дольше, но, в конце концов, даже до самых тупых дойдёт, что его нельзя есть, им нельзя вылечить рану или зарядить пистолет.

– Ну, тогда давай не будем задерживаться! – не стал спорить Сеня. Чёрт его поймешь, что из этих наших разговоров на тему «как устроен мир» застревает в его голове, а что сразу вылетает в другое ухо. Я ж ему не «какотец», пусть сам решает, что важно. – Погнали?

– Экий ты резкий, – засмеялся я, – тебе точно ничего собрать не надо?

– Рюкзак со шмотками я ещё вчера собрал, а всякий хабар – тут я тебе полностью доверяю! – и пошел обуваться, засранец.

Санузел у меня, к счастью, совмещённый, так что запихались вместе с сумками. Закрыли дверь, Сеня засопел, напрягся и сказал:

– Открывай, приехали!

Я повернул ручку, и мы ненадолго оказались обладателями двойного сортира, объединённого общей дверью – мой, с обшарпанным кафелем над ванной с пожелтевшей эмалью и чугунным бачком с цепочкой, и дощатый павильон на две дырки.

– Быстрее, – с натугой просипел Сеня. – Что-то туго идет, держать тяжело.

Я быстро покидал сумки на скрипучие доски пола того сортира, и мы с Сеней дружно шагнули через порог. Он, обернувшись, захлопнул дверь и облегченно выдохнул. С этой стороны она сколочена из плотно пригнанных некрашеных серых досок.