Дело молодых

Я б, кстати, тоже на его месте рассердился, если бы ко мне в хату влез какой-то дятел, да ещё и ругаться начал.

– Эй, ты из Коммуны? – обратился он вдруг ко мне как ни в чём ни бывало. Без малейшего, надо сказать, акцента.

– Хренассе, – отвечаю я. – Какая ещё, нахрен, «коммуна»?

– Нет? – удивился блондин. – Тогда кто ты такой и что делаешь в моём офисе? Приёмные дни кончились.

– Так ты тот самый… как там тебя? Тогда я, некоторым образом, курьер. Письмо тебе с доставкой.

Развернул записку и показал её куда-то в сторону экрана.

– Так, – сказал нахмурившийся мужик на экране, – вот оно, значит, как… Ничего себе заявочки… Ты, вообще, кто?

– Ну, я так, мимо проходил. Если что, я вообще не в курсе, что там написано.

– Даже так? Надеюсь, хоть заплатить обещали хорошо?

– Ну, вообще-то… – тут мне стало немного неловко, и я почувствовал себя слегка лохом.

– Всегда они такими были, – сочувственно покивал он головой. – Халявщики.

– Не, ну я не корысти ради, – признался я, – мне самому интересно.

– Да, задал ты мне задачку…

Мужик отвёл взгляд в сторону, и в динамиках послышался характерный звук печатания на клавиатуре. Никаких, значит нейроинтерфейсов?

– Так, вот тебе записка для Петротчи, он же там банкует?

– Для кого?

– Ну, мелкий, хитрый в очках…

– Я его знаю как «Старого»…

– Старей видали. Но да, это он. Бери записку.

На столе приподнялась панель, и оттуда выехал лист с напечатанным текстом. «Петротчи», значит.

– Сюда больше не приходи, этот офис закрыт, приезжай прямо на загородную базу. Как её найти, Петротчи знает, пусть не придуривается. Ишь ты, уже «Старый» он… Всё, вали отсюда. Ты же через старые гаражи пришёл?

– Да.

– Вот и обратно иди так же.

– Слушай, а откуда ты русский так хорошо знаешь?

Мужик рассмеялся.

– Сам, блин, догадайся! Ладно, все вопросы при личной встрече, а теперь тебе пора. И, да – если ты не дурак, то сильно подумай о том, чей интерес в этой истории совпадает с твоим.

Экран погас. Я ещё раз подумал – не стащить ли пассатижи, уж больно они замечательные… И ещё раз решил, что не стоит. Вышел, аккуратно защёлкнув дверь, и даже постарался приладить на место отодранную планку косяка. Вышло так себе, но как жест извинения сойдёт. Направился обратно в глубокой задумчивости – что-то чем дальше, тем больше мне казалось, что гремлины рассказали, мягко говоря, не всю историю.