Дело молодых

Попасть в эмоциональную зависимость к такому – хреновая идея. До моего столика доносилось: «Та ты шо, совсем дура? Я те шо говорил, а? А ты шо? Овца тупорылая!» Девочка тихо лепетала что-то оправдательное, роняя слёзки и шмыгая носиком, а мудак заходился от удовольствия так, что вот-вот кончит. Знакомая картина – сейчас он об неё ноги вытрет, до истерики доведёт, а потом «простит», потреплет за ушком снисходительно, и побежит она за ним щеночком дальше. Ну, вот так это работает, не спрашивайте меня почему.

Дела мне до этой парочки созависимых не было ровно никакого до того момента, пока этот мудак, вставая, не толкнул меня, разлив мой кофе.

Не то случайно, не то намеренно – демонстрируя какой он тут альфа. Буркнул через губу: «Расселся тут, ка-а-зёл», – и потащил свою девочку за плечо к выходу.

И тут меня что-то триггернуло. Я так-то спокойный по жизни, меня довести – суметь надо. Видел, как говорят в американских фильмах, «некоторое говно» и давно уже ему не удивляюсь. А тут раз – и мудачки кровавые в глазах.

Накатило. Накипело. Прорвалось.

В общем, дал я ему с разворота в ухо, да так, что он только копытцами взбрыкнул и в угол улетел, собирая тупой башкой стулья. И тут в дальнюю дверь вошли Дед Валидол и Сандер, а в ближнюю, как назло, лихо ввалился наряд ППС-ников. Уж не знаю, чего там себе подумали Валидол с Сандером, но пепсы расшифровали мизансцену однозначно не в мою пользу. Так что светила мне как минимум приятная ночь в обезьяннике «до выяснения», у меня ведь с собой даже документов не было, в гараже остались, в куртке.

А как бы там дальше обернулось – это вообще непредсказуемо. Ведь, как ни крути, а вдарил-то я первым.

И тут произошло странное. Только что Валидол и Сандер были у дальней двери, а ППС-ники, сопя, азартно ломились меня вязать, и тут щёлк – Сандер стоит рядом, держит за руки меня и Старого, а менты как будто застыли. Мир вокруг поблёк, звуки потухли, и двигались в картинке только мы трое. Кассирша, распяливши ярко накрашенный рот, на полузвуке зависла со своим «свобо-о-о-о…», менты, как на фото, отпечатались застывшим предвкушением того, как они сейчас будут меня пинать, а юная прелестница приморозилась в позе гарпии, готовой броситься на меня со спины – спасать своего мудака драгоценного.

Потом эта картина подёрнулась чёрной угольной пылью, из неё соткался серый глухой туман, на секунду стало очень холодно, а потом мы вдруг оказались в каких-то кустах, а бледный Сандер, закатив глазки, начал оседать на землю.