Дом Живых

С ним такое случается: заподозрив в ком-то предмет своих поисков, мастер притаскивал человека в театр, а убедившись, что в очередной раз ошибся, моментально утрачивал интерес и просто забывал выгнать. Большинство уходили сами, растерянно пожимая плечами и размышляя: «Что это было?» Некоторые болтались по «Скорлупе», пытаясь найти своё место, но в итоге шли дальше. И лишь очень немногие, как Кифри, оставались навсегда, вливаясь в странную жизнь полутеатра-полуклуба-полуприюта для потеряшек Альвираха.

Лишившийся памяти Кифри забыл всё виденное им зло, поэтому неизменно позитивен.

Он не блещет актёрским талантом, но, не помня себя, легко перевоплощается. Отказавшись помнить о людях плохое, он неизменно искренне добр, и за это ему многое прощается.

– Помёт нефилима! – раздаётся голос из-за кулис. – Что вы жмётесь, как описавшаяся табакси? Спросите уже у Полчека!

***

Мастер:

– Второй игрок, кого мы видим?

Второй игрок, почесав бородку:

– Акхм… Я широкоплечая дварфийская[1] дева.

Средних лет.

Первый игрок:

– В этом мы и не сомневались!

Второй игрок:

– Но-но! Без фамильярностей. Так вот, дварфийская дева. По меркам Пронесадских свах она уже дважды прожила свой брачный возраст – часики протикали, ворон крякнул «невермор», плюнул, махнул крылом и безнадёжно закурил. Она, однако, юна что духом, что секирой, и готова продемонстрировать это кому угодно.

Бородка дварфихи всегда подстрижена по последней моде. (Последней, о которой она слышала.

Еженедельные вестники Пронесада в это болото не доходят.) Секира за её плечами сияет как новая, а рукава закатаны по плечи, демонстрируя могучие бицепсы и некоторые ошибки молодости, на которые намекает набитый на левом предплечье пылающий то ли якорь, то ли что похуже.

Мастер:

– И как зовут вашего персонажа?

Второй игрок:

– А! Спичка Горелая, к вашим услугам.

***

– Куда ставить вашу троллеву тумбу? – пыхтит дварфиха.

В те моменты, когда она не заправляет баром и не выкидывает на улицу подвыпивших любителей искусства, перешедших в театральной критике от слов к рукопашной, Горелая Спичка занимается изготовлением и установкой декораций, благо плотницкий топор ей столь же привычен, как и боевая секира.

– Это не тумба, – раздражённо отвечает Пан, – а башня монастыря! На ней наша героиня признается в вечной любви на фоне пожара. Гениальная сцена, зрители будут рыдать как дети.