Дом Живых

– До огровой задницы, – сообщает подглядывающая из-за занавеса Фаль.

– Это будет не просто провал, а провалище, – уныло говорит Пан. – Мы в полной жопе. Нам нужно, чтобы лабухи не облажались. Нам надо как-то успеть сменить декорации после первого акта. Нам нужна Мья. Нам нужно проверить гостью Мастера… Но больше всего нам нужна Мья. Может, правда, поставить столб с глазами?

– Не, – отвечает уверенно Фаль, – спеть за неё, допустим, можешь ты. Но она должна хоть как-то двигаться, иллюзией нужного эффекта не добьёшься.

Слушай, какое знакомое платье вон там, в первой ложе! Это не его ты искал?

– А ну-ка, подвинься… – Козёл отодвинул Фаль от прорехи в занавесе. – Точно, оно. Как оно попало к гостье Мастера?

– Не знаю, но у меня возникла интересная мысль… Это же платье, в котором должна была быть Мья Алепу…

– Ты хочешь сказать…

– Почему нет? Что мы теряем?

– Примерно всё, – злобно отвечает Пан. – Мастер нас убьёт.

– Он нас убьёт, если мы залажаем премьеру. А мы её, считай, уже залажали.

Значит, мы обречены. Как говорят хобгоблины: «Путь актёра – это путь провала. Веди себя так, будто тебя уже с позором уволили и выкинули из театра с ликантропьим билетом».

– Хобгоблины говорят: «Путь воина – путь смерти». Но я понял, о чём ты, Фаль…

***

– И что ещё кладут в этот мраков смузий? – ворчит Спичка, быстро шинкуя на стойке морковку лезвием секиры.

– Может быть, виски? – осторожно предполагает маховик.

– Как изящна ваша секира, о несравненная! – от всей души хлопает себя короткопалой ладонью по богатой золочёной кирасе пожилой дварф.

 – Какой мощный обух, какой тонкий подток! Я готов созерцать её совершенные обводы вечность! Могу ли я осмелиться предложить продемонстрировать вам свою? Она уже не так блестит полировкой, как раньше, но ещё весьма крепко насажена на древко!

– Экий вы шалун! – грозит ему пальцем Спичка. – Сейчас не время для любезностей. Я заканчиваю после полуночи, можете пригласить меня в таверну. И, чем нефилим не шутит, может быть, у вас будет шанс похвастаться оружием.

Девушке бывает так одиноко в большом городе… Значит, говоришь, виски?

– Виски уместен в любых напитках, – убеждённо отвечает маховик.

– Но не стоит умалять и значение эля! – не соглашается с ним дварф. – Ибо что есть виски, как не божественный концентрат тех же ячменя и солода?

– Добавлю и того, и другого, – решается дварфиха, сметая в стаканы рубленную морковь. – Гостям Полчека всё самое лучшее.