Часы судного дня

 – Ви а, блядь, зэ чемпионс!

– Уймитесь, чемпионы, – с досадой сказал Андрей. – Вы что, не видите – он вскрытый.

Воцарилось разочарованное молчание. Карлос подошёл к одному из цилиндров и показал фонарём на приоткрытую боковину. Внутри были нарезанные по секторам, как апельсинные дольки, полки, ниши и крепления для какого-то оборудования. Пустые.

Пётр с Джоном пошли вдоль стен, сдвигая металлические двери – те уезжали в стену, открывая ту же самую картину – пустые полки.

– Это самый крутой облом в моей жизни, – уныло сказал в конце концов Пётр.

– Да что тут такого ценного могло быть? – удивился я. – У них же, судя по всему, какие-то средние века… Крепости, камень…

– А, что б ты понимал! – возмутился Пётр. – У них такие технологии энергия-материя были, посейчас никто и близко не подошёл. Говорят, они чуть ли не сами миры строили, из кусков разных срезов собирая. Даже Коммуна против них так, жалкие любители.

Он помолчал и добавил грустно:

– Только хрен теперь, чего найдёшь. Тут всё, что сами Ушедшие не забрали, наглушняк зачищено за столько-то лет… Да сам видишь. Эх, а я уже губы раскатал…

– Так, порадовались, поплакали – и хватит! – сказал громко Андрей. – Не жили красиво и нефиг начинать.

– Тебе хорошо рассуждать… – буркнул вполголоса Пётр, но развивать тему не стал.

– Ищем скважину, она должна быть где-то между капсул!

Все разошлись с фонарями разглядывать стены, а я наконец отдышался после подъёма и отметил в себе какое-то странное ощущение. Как будто холодный сквознячок такой в солнечном сплетении, лёгкий-лёгкий, но отчётливый. Я пошёл по кругу вдоль стены и встал там, где он казался сильнее всего.

– Чувствуешь? – неожиданно сказал за плечом незаметно подошедший Андрей.

– Что-то чувствую, да… – неуверенно ответил я.

Андрей покивал понимающе:

– Я ж тебе говорил, если способность есть, то организм подстраивается. Вот, уже проходы чувствуешь.

На этот раз щель характерной формы заметил я. Андрей вставил туда пластину, нажал до щелчка, но дверь в стене не проявилась. Вместо этого с серией тихих лязгающих звуков задвигались полки в центральном цилиндре.