Годы в белом халате

Судя по документам, машина была в порядке. Пробег, путевые листы, списанный бензин.

– Показывай, – решительно вздохнул Лёша.

– А что тут показывать? – засуетился прапорщик. – Машина – в огне!

– В смысле? – не понял доктор.

– В смысле: масло я менял, шины новые, двигатель – зверь! На капоте – мухи не е…, а если и е…, то в тапочках! Я и говорю: машина – в огне! Подписывай!

– Показывай! – в тон прапорщику ответил лейтенант.

Ну что делать – пошли.

Минут сорок прапор водил доктора по всему парку. Наконец лейтенант не выдержал и спросил у пробегавшего мимо сержанта в засаленном комбинезоне:

– Боец, где медицинская машина стоит?

– Да вон там, – боец указал на ближайшие ворота, совершенно проигнорировав гневный взгляд прапора.

– Нашли, – радостно сказал лейтенант. – Открывайте.

– Я, это… Ключи куда-то дел, – замялся прапор. – Да чего там смотреть?! Машина – в огне! Ты что, мне не веришь?

– Верю. Но хотелось бы посмотреть.

Часа полтора безуспешно искали ключи. Наконец лейтенант поймал ещё одного сержанта, узнал, где обитает начальник парка, и выцыганил у него запасной комплект ключей.

Ворота распахнулись!

На четырёх берёзовых чурбачках в полутьме одиноко стоял пустой корпус медицинской «буханки». Без колёс, двигателя, стёкол и даже сидений. Фары были аккуратно скручены и увезены в неизвестном направлении. Корпус, словно потрёпанный непогодой череп, смотрел на своего нового владельца пустыми глазницами.

– В огне, говоришь? – процедил сквозь зубы лейтенант.

Прапор плюнул и пошёл за запчастями.

Легенды призыва

Сразу после медицинского университета привела меня кривая судьбы в армию. Причём не просто в армию – а старшим лейтенантом, начальником микробиологической лаборатории при медроте. Ощущение было странное. Ещё вчера в джинсах я бегал по столице, оформляя документы, а уже сегодня в неудобной форме с непонятными шевронами и звёздочками сидел посреди пропахшей микробиологическими средами лаборатории.

Я сидел и думал, как я докатился до такой судьбы.

Через полгода я освоился. Служба была несложная. Ввиду особого положения военного доктора я решительно забил на всякие армейские обязаловки вроде утренних построений и заседаний штаба. Сидел в лаборатории со своим микроскопом, лишь изредка выезжая в подчинённые части с проверками.