Годы в белом халате

Ага, это я правильно зашёл. Иду на голос.

В кабинете сидит седой полковник с иконостасом афганских наград на груди и терзает двух бледных подполковников. Завидев меня, отпускает добычу и грозно вопрошает:

– Тебе чего?

Голос меня подвёл. От страха горло издало только мышиный писк.

– Товарищ полковник, я бы хотел послужить Родине.

– Выпускник, что ли? Военная кафедра есть?

– Есть!

– Документы сдашь в третий кабинет! Свободен.

Это было самое короткое собеседование в моей жизни.

Этап второй: медкомиссия

Примерно через месяц на моё имя пришла повестка, и меня отправили на прохождение медкомиссии.

Забава ещё та, я вам доложу. В небольшом замкнутом пространстве коридора районного подросткового диспансера носятся с выпученными глазами три сотни семнадцатилетних школьников в трусах, а то и без них. И я среди них. Двадцать восемь мне уже, а я в армию собрался!

Хирург долго изучает мои документы.

– Коллега, вы в своём уме?

– А чего? – удивляюсь я.

– Первый раз вижу человека, который добровольно кладёт голову в пасть полковника Иванова.

– Неужто так плохо?

– Не то чтобы плохо, – пожимает плечами хирург. – Ну что ж, приедете с проверкой – вспомните, кто ваш сколиоз пропустил.

И с грохотом ставит печать.

– Какой сколиоз? – кричу я, но меня уже смывает толпа беструсых призывников.

Этап третий: я бы ещё немножко шил

Ещё через месяц мне пришла вторая повестка, я посетил Генеральный штаб, где на меня долго смотрел глазами Феликса Эдмундовича молчаливый особист. Видимо, лицо моё внушало доверие, а в родственниках не было арабских террористов, потому что не прошло двух недель, как мне приказали явиться на склад за комплектом формы.

Всю ночь мы с женой в квартире малознакомых дальних родственников пришивали к кителю и шинели непонятные погоны и шевроны. Я же был полный профан в этом деле! Звонил знакомым армейцам, те ржали в трубку и рассказывали поэтапно, куда что пришивать.

Наутро я впервые натянул всё это на себя и посмотрел в зеркало. Из зеркала на меня глянул чужой сердитый человек с погонами. Я косо ухмыльнулся, человека перекосило, и новоявленный лейтенант понял, что где-то внутри это всё-таки я.

И поехал в часть. Иду по вокзалу, чемоданом помахиваю. Фуражка с непривычки давит.

А тут навстречу – суворовец.