Депрессия, роботы и один велосипед – 2

А может, склад запасных печеней для голливудских актёров. Мне не сообщали. Если ферму накроют – я просто сисадмин.

Это был первый и последний раз, когда я оказался дома у голливудской звезды. Наверное, стоило больше глазеть по сторонам, но в итоге я запомнил только то, что стулья и диваны были завалены мятой одеждой, как будто это был не дом, а один большой гардероб для очень спешащего человека.

Дверь была незаперта. Леонардо нашёлся посреди бардака. Он рассеяно пил апельсиновый сок из винного бокала и почему-то очень обрадовался, когда я вошёл.

– Я навёл справки! Мне рекомендовали вас как самого талантливого нейротехника на Западном побережье. Самого надёжного администратора фермы, гуру программирования, знатока нейросетей и человека, который спас от провала проекты самого Кёртиса!

Мне захотелось спрятаться под диван от смущения.

– А я, знаете, – продолжил Леонардо, – на днях пытался взбить коктейль блендером, но с техникой я… в общем, блендер от меня ушёл быстрее, чем первая жена.

И кажется, производитель вчинит мне иск за жестокое обращение с продукцией.

Я рассмеялся, и неловкость прошла.

Леонардо налил мне вина и попытался завести разговор о футболе (ничего не вышло), потом об автомобилях (вышло неловко), а затем спросил, какое вино мне больше всего нравится.

– Эээ… Шираз… – ответил я, – кажется, Шираз.

Леонардо спрятал усмешку, и пробормотал под нос «Да хрен с ним». Поставил бокал прямо на пол, открыл ящик письменного стола и достал фотографию.

У него был младший брат. Когда тому было двадцать четыре, он – как и многие в именитой семье – начинал карьеру в Голливуде, но неизлечимо заболел. И захотел после смерти на ферму.

Леонардо клял тех, кто подкинул ему эту идею. Потому что никак не мог предположить, что мысль провести целую вечность в банке на полке, отсматривая полуготовые фильмы, покажется хоть кому-то привлекательной. Были варианты устроиться в элитный, как он называется, пансионат, где мозги не нагружают фильмами, а просто не дают им заскучать специальными развлекательными программами.

Но молодой человек решил, что раз у него есть шанс послужить киноискусству, то он должен его использовать. Он верил, что у него хороший вкус. И раз на ферме вкус каждого мозга принимается во внимание, то о лучшем и мечтать не стоит. Тебя кормят, поят и позволяют тебе кривить нос! Считай, карьера честного и бескомпромиссного критика.

Наверное, он просто дурачился от отчаяния. А может, и нет.