Миднайт Хилл

К счастью или к сожалению, сегодня Роланд прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону.

Когда Мелисса пришла в класс, там уже сидели Джули-Лу и Бетт. Скинув вещи у парты, она поставила стул в проходе рядом со столом старосты. Сегодня на повестке дня был вызов мамы в школу, рассказ о котором Мелисса преподносила как крайнюю нелепость. Бетт улыбалась, не отрываясь от экрана PSP, а вот взгляд Джули-Лу показался Мелиссе снисходительным.

– Только не зачасти в кабинет директора, – прокомментировала она в конце, – а то руки провоняют средством для уборки.

– Привет! – послышался голос Ламмерта из-за спины спустя мгновение.

Мелисса обернулась и застала на себе его взгляд. Он улыбался. Из-за его плеча выглядывал Хьюго, застенчиво подняв руку в знак приветствия.

– П-привет, – сделав брови домиком, ответила Мелисса с несколько вопросительной интонацией.

Мальчишеская улыбка стала еще шире, а вот глаза Джули-Лу сузились. Взгляды старосты и Ламмерта сцепились, как агрессивные псы на поводках, и Джули-Лу не промедлила с репликой:

– Даже не думай, я с тобой здороваться не собираюсь.

– Я и не хочу лишний раз слышать твой мерзкий голос, – проходя мимо, парировал Ламмерт, и с шумом рухнул за парту.

– Я бы глаза себе выдавила, лишь бы больше не видеть этого глиста, – процедила Джули-Лу, массируя переносицу. Бетт недовольно сморщила нос, выражая согласие с подругой, а Клэр растерянно хлопала глазами, старательно отводя взгляд от Ламмерта.

Мелисса мельком обернулась.

Во время занятий они все время косились друг на друга. Ламмерт сидел, ссутулившись, и вертел пальцами ручку – его обычное состояние на уроках. У него были мягкие черты лица, а глаза при удачном освещении светились сами собой. Кожа тоже была светлой. У Ламмерта из темного имелись только брюки с заляпанными штанинами, галстук и кеды, которые, к слову, вообще были запрещены в качестве элемента формы.

Мелисса наблюдала и за Хьюго. Удивительно, как он видел сквозь свои волосы. Они приятно переливались на солнце от золотистого к медному. Хьюго был куда спокойнее и сосредоточеннее Ламмерта. В отличие от него, он старался все записывать и слушать. Никогда не вступал в перепалки и вообще разговаривал только с братом, во время чего часто улыбался.