Время 8:18

Но переход был небольшой, и время оказалось соседним. То есть мы попали в следующий год, вот что получается.

– А почему не в прошлый? Почему не в 40-й? – вмешался Никита.

– Если бы пошли в противоположную сторону, то, возможно, попали бы и в 40-й, – предположил Егорыч и поправил на голове повязку, – вот и хорошо, что они нас тут просто не видят, а то убили бы сразу, или после пыток.

– Значит, вот так, ходя вдоль той преграды, мы можем последовательно перемещаться по годам? – Люба не переставала думать об одном и том же, потому что эти опасные приключения ее пугали со страшной силой, – И мы раз за разом можем перемещаться в будущее? А давайте попробуем?! Вдруг это так и есть, и тогда мы снова попадем домой!

– Но ты представляешь, сколько мы будем искать эти границы годов? – усомнился Марат, сам еще до конца не понимая, возможно ли такое, – Может, окно в 1943-й год находится в иной точке пространства, и мы так наощупь дойдем до… Берлина…

– Или до Москвы, – подхватил мысль Егорыч, – а это полторы сотни километров пешком, – а если до Берлина, то все две тысячи, – сказал он и замолчал.

– Но вдруг тут все рядом? – не унималась Люба. Ей уже никто не ответил. Все стояли, погруженные в глубокую задумчивость.

Кто знает, по каким законам вообще существует время? И есть ли они вообще, эти законы? До сих пор мы сталкивались только лишь с сюрпризами, и эти все случаи – с убийством немцев, случайная перестрелка в лесу с советскими солдатами, эта невидимая преграда с чернотой за ней… Нет никакой логики в событиях, нет последовательности… Каковы правила? Каковы законы? Как мало мы обо всем этом знаем, думал Марат, и как легко подтверждается все то, что мы знаем о тех временах.

Тем временем Генка, тоже осознав, что может перемещаться в пространстве никем не замечаемый, помчался от развалин к опушке, где, по его представления, находилась линия обороны войск РККА. Генка ведь сразу понял, что немцы что-то замышляют, собираясь в одной точке, и немедленно решил вмешаться в ход событий, как настоящий патриот.

Генка добежал до опушки и беспрепятственно проник через ряды натянутой колючей проволоки и завалы из бревен.

«Свои!» – радостно подумал он, и тут же бросился к ближайшему блиндажу.