Время 8:18

– Я думаю, что если следовать этой логике, то смерть здесь в прошлом человека, перенесенного из будущего, будет означать отмену его рождения в его исходном времени. То есть он вообще не родится.., – медленно произнес Марат, раздумывая над каждой фразой.

– А в более позднем времени, в далеком будущем, он родится? – спросила Люба с надеждой в голосе.

– С какой стати? Если отмена рождения произошла, то она полностью укладывается в такую вот странную судьбу человека, единожды рожденного во времени, назовем его Б, затем убитого во времени А, и тогда его жизнь будет заключена между двумя пунктами – от А к Б, тогда как если бы перемещения в прошлое и смерти в нем не было бы, то его жизнь прошла бы в координатах от точки Б к следующей точке В.

Но раз уже рождение состоялось в год Б, и состоялась смерть в год А, то уже ни в год В, ни в дальнейшем, его рождение уже не состоится. Жизнь прошла, смерть пришла, – засмеялся Егорыч, радуясь возвращению сил в теле и способности ясно мыслить.

Генка шел и слушал, и он, казалось, каждое произнесенное Егорычем слово пропускал через себя, через свою душу.

– Хорошо, хорошо! То есть, получается так, что мы тут можем что-то изменить в нашем будущем, и в последующих временах, просто совершив некое действие, которое не планировалось без нашего тут пребывания, но и можем просто умереть тут, сгинув навсегда не только для этого конкретного времени, но и для собственного времени, для будущего? – Генка вдруг взволновался, – Что значит отмена рождения? Это значит, что если кто-то из нас тут умрет, то остальные, однажды вернувшись в наше время, даже не поймут, что этот умерший когда-то в их жизни был!!!

– Критическая ситуация, мы сейчас находимся в самой опасной точке для нас, это даже хуже смерти, – резюмировал Никита, – потому что смерть в своем времени означала бы, что такой-то человек родился, жил и умер, и его душа себе спокойно летит туда, куда положено.

А если умереть в чужом времени, то эта жизнь и смерть, выходит, существовала только для этого человека, а для всех остальных и для всей мировой истории его не существовало…

– Да, и только кости будут догнивать, – утвердительно кивнул Егорыч и поморщился от боли, причиненной неосторожным движением, – и то нет гарантии, что они останутся.

Вон, все наши вещи сгинули вообще без следа…

Он замолчал, и все замолчали. И осторожно шли вдоль лесной дороги и вдумывались в эти слова, вспоминая все то, что пережили недавно.