Время 8:18

Потому что по всем законам физики тело не может одновременно находиться в двух разных…

– Какие законы физики?! – перебил его Генка, – о чем ты вообще толкуешь? Все вы видели, как на руке расплавляются механические часы!!! Как расползалась и пропадала ткань, как растаяли шашлыки, как растворилась палатка! Где ваши трусы и майки, где ботинки?! – он выбросил окурок и схватил Марата за немецкий китель, – как на тебе оказалась одежда из прошлого?! Ты вообще понимаешь, что ты, я, они – мы все тут люди из будущего времени! Или это все галлюцинация групповая?

Он убрал руки от Марата и отпрянул от всех

– Законы физики!

– Может, нам дождаться темноты, потом лечь спать, и наутро мы проснемся там, где заснули вчера? – робким голосом произнесла Люба, – эта кровь, эти вещи… Это все выглядит настоящим, но вдруг мы – это не мы, а какая-то проекция в другом измерении, а наши настоящие тела…

– Где гарантия, что этот день не повторится снова? – вопрошал Егорыч, устремив взгляд вверх.

– Тихо! Ложись! – громким шепотом заорал Генка, – там что-то едет!

Сам он первым бросился на землю и потянулся к винтовке.

– Не стрелять! Пока лежим тихо! – зашипел Марат, оглядывая всех, – просто лежим и смотрим!

Теперь уже все услышали грохочущий звук мотора, который быстро приближался. Показалась темно-зеленая кабина и капот. В кузове мелькали светло зеленые каски.

– Наши! – шепнул Марат, – и Егорыч невольно дернулся, вероятно, желая встать.

– Лежать! – шипел Генка на него, – посмотри на свою форму, фашистская морда!

– Да, я забыл, – смутился Егорыч и сильнее вжался в землю.

Тем временем машина почти поравнялась с тем местом, где залегли они, и тогда им удалось услышать голоса солдат. Да, те явно говорили по-русски, а водитель то выглядывали из кабины через окно водительской двери, то снова скрывался в темноте кабины, явно о чем-то советуясь с пассажиром.

– ЗиС-5, Захар! – Марату были знакомы старые машины, особенно те, что принимали участие в Великой Отечественной войне.

В этот момент Генка привстал и тоже стал следить за действиями солдат. Те сидели в кузове, сжимая в руках винтовки. А один боец, которого Генка тут же мысленно окрестил хохлом, без устали водил головой по сторонам и внимательно рассматривал кусты.