Тайна архива Сталина

В течение года Клаус Зиллерманн находился лагере военнопленных, далее три года работал на восстановлении разрушенных городов Советского союза и в 1947 году ему позволили вернулся на родину.

Старик после последних слов молча подал свой дневник Владимиру, закрыл глаза и снова судорожно задышал. Тихонин попытался привести Клауса в чувство, но растирание ушей, похлопывание по щекам ничего не дало, меценат дышал с трудом, а других признаков жизни не подавал. Тихонин расслышал голоса людей, он даже подумал, что это ему показалось, но кто-то пытался открыть ключами дверь, а когда не получилось мощными ударами дверь выломали.

Клауса на носилках подняли наверх и через разрушенную бордовую гостиную вынесли на улицу. Скорая помощь, включив сирену, помчалась с хозяином взорванного дома в ближайшую клинику. Тихонин выбрался на улицу сам, от свежего воздуха голова закружилась, но его успел подхватить Василий и уложил на носилки, помогая врачам. Василий, уточнив, в какую клинику повезут его друга вместе с Андреем, вернулся к своей машине.

***

Кардиомонитор негромко попискивал, но этот звук стал порядком надоедать Тихонину, он только что проснулся, будто кто-то негромко, но долго звал его в непонятную даль. От очередной капельницы, а может ото сна головокружения он не заметил, только легкая боль в голове, усиливающаяся при его попытке подняться, останавливала Тихонина от побега из больницы, где он провел несколько дней.

Он со скукой посмотрел в окно, раздвинутые белоснежные жалюзи позволяли проникать солнечному свету, но ни деревьев, ни другой растительности видно не было, очевидно он на каком-то высоком этаже.

Владимир понаблюдал за аморфным облаком со скоростью черепахи проползшим на фоне окна и попытался вспомнить, как его доставили в эту клинику. Он четко помнил, как Василий помогал врачу скорой помощи уложить его на носилки.

В салоне машины скорой помощи, от легкой тряски при движении, усилилась тошнота и головокружение. Тихонин помнил мужское лицо с короткой черной бородкой, склонившееся над ним со шприцем, после сделанной доктором инъекции захотелось спать.

Тихонин подумал по каким причинам к нему никто за эти дни так и не пришел, но расслышал громкие голоса в коридоре, прорывающиеся в палату неразборчивыми звуками.

Дверь распахнулась и в палату ворвалась разъяренная Танаева, ее за руку пыталась удержать медсестра, но произнесенная по-немецки команда доктора, раздавшаяся из коридора, заставила медсестру уступить напору посетительницы.