Тайна архива Сталина

На первом этаже располагались служебные помещения, малый ресторанный зал, в котором любил ужинать Владимир Сергеевич, а остальную площадь первого этажа занимал большой ресторанный зал пансионата.

Когда Владимир Сергеевич и Александр Иванович еще стояли возле озера, вдыхали кристально чистый воздух, молчали и всматриваясь вдаль, каждый думал о своем. Прогулка подходила к завершению, минуты неторопливо текли. Владимир Сергеевич ощутил, как напряжение последних дней, связанное с подготовкой в Германии выставки «Мировое наследие русской культуры» стало отпускать, и в это мгновение он почувствовал холод и усталость.

Владимир Сергеевич посмотрел на своего друга и увидел, что профессор испытывает такую же усталость. Многолетняя дружба хранителей научила их понимать друг друга с одного взгляда и полуслова, Владимир Сергеевич предложил профессору возвращаться, услышал от него «Пойдем!», повернулся и обратил внимание на администратора ресторана, женщина стояла на аллее и призывала их на ужин. По просьбе Владимира Сергеевича стол был накрыт в теплой беседке.

В зимнее время старые друзья любили ужинать в теплой беседке, возле входа потрескивала дровами простенькая печка, отсекая мартовский холод, пытающийся проникнуть через тонкие стенки. Александр Сергеевич вошел в прогретую беседку первым и занял место слева за круглым столом, установленным не в центре, а поближе к заиндевевшим окнам. Владимир Сергеевич стряхнул с валенок снег, плотно прикрыл за собой дверь, скинул полушубок и шапку и наклонился возле печурки.

Старый хранитель символа Соломона приоткрыл дверцу печки и его обдало жаром горящих дров. Тихонин подбросил несколько поленьев, поднялся, снял висевший на стене меховой жилет, нацепил себе на плечи и, взглянув на друга с улыбкой обронил: "Александр Иванович, не жарко?".

– Любезный Владимир Сергеевич, – принялся снимать верхнюю одежду профессор, – сегодня, когда мы возвращались к пансионату, пробирающийся под воротник мартовский холод, вызвал у меня воспоминание о нашей молодости.

– Давай-ка я тебя теплым пледом накрою, – Владимир Сергеевич набросил другу на плечи шерстяной плед, – мог бы сказать, что подмерз, вернулись бы раньше.

Александр Иванович хотел возразить, но затарахтевший телефонный аппарат, заставил старого хранителя вновь подняться из-за стола, куда он только что уселся, ощутив нарастающий аппетит.