Дыхание разума

– Тимофей, когда вернемся в расположение делай со мной что хочешь, хоть распни, – доброжелательно произнес Сорокин и комично присел в полупоклоне, – проверить сообщение монахини мы обязаны.

– Ну, Иван, – Тараник растерянно покусал нижнюю губу, – раз приказываешь проверить, то веди нас. – Кто-то из бойцов рассмеялся дерзости лейтенанта и через мгновение смешок прокатился по всей разведгруппе. – Сорокин пошёл первым, Веретенников слева, Камаев правый фланг, мы с Нефедовым замыкающие.

Группа без каких-нибудь признаков попасть в ловушку преодолела последние здания городка и оказалась на пустыре, а впереди на расстоянии более ста метров располагалась большая территория, огороженная двухметровым плотным забором без единой щели, а не колючей проволокой. Ефрейтор первым заметил отверстие в доске от выпавшего сучка.

– Что там видно? – Спросил Тараник у Веретенникова припавшего лицом к доскам.

– Вижу несколько небольших бараков, грузовик со спущенными шинами, здание из красного кирпича и наполовину распахнутые ворота с противоположной стороны правее нас.

– Людей видишь? – Поморщился Тараник.

– Живых никого не видно. – Ефрейтор повернулся к командиру. – Что делать будем?

– Давайте перемахнем, – предложил Сорокин, – здесь всего-то пара метров.

– Согласен, обронил капитан, – не через парадный вход к фрицам заходить.

Один за другим солдаты, помогая друг другу перелезли через забор, осмотревшись двинулись к кирпичному строению.

– Что тебя остановило? – Подоспел Тараник.

– Товарищ капитан, – прошептал Веретенников, – что-то екнуло у меня сердце, когда я увидел в ложбинке справа от кирпичного здания большую кучу тряпья.

– Вышка пуста, – заметил Сорокин, – нас бы сверху уже перестреляли, как куропаток.

Он прибавил шагу и с каждым метром все яснее представлялась страшная картина. Куча тряпья к общему ужасу оказалось сотней или больше убитых детей разного возраста от семи до двенадцати лет. Расстрельная команда после смертоубийства детей, перекидала трупы в ложбинку, ставшей открытой могилой.

– Твою мать! – Слезливо воскликнул Нефедов. – Ненавижу этих фашистских ублюдков.