Дыхание разума

От баллонов отходили резиновые шланги, подключенные к непонятной установке на центральном столе.

Дальние столы с обеих сторон лаборатории упирались в странные матовые высокие полупрозрачные этажерки, разделенные на несколько секций по высоте. Сорокин с Веретенниковым уставились на секции этажерок, ефрейтор удивлённо распахнул широко глаза и зашептал: "Там что-то шевелится?", но Иван зажал ему рот своей ладонью.

Где-то позади разведчиков вновь раздался глухой стук и спустя минуту тот же скрип, что расслышал Иван, когда поднялся на второй этаж.

Тихо ступая по коридору, Сорокин с ефрейтором двинулись вперед к источнику звука, находившемуся в комнате справа. Лейтенант подал знак Веретенникову распахнуть по команде дверь, а сам приготовил оружие и после скупого движения головы Ивана, ефрейтор распахнул дверь.

В комнате откинувшись на спинку кресла возле кофейного столика с закрытыми глазами сидел высокий худой немец с лицом человека не старше тридцати пяти лет. Несмотря на отсутствие даже признаков легкого дрема и сосредоточенность немец не почувствовал движения воздуха и еле различимый шепот Веретенникова, сообщившего лейтенанту о дальней пустой комнате.

Сорокин осмотрел комнату, по наличию кровати, одежного шкафа – это явно нерабочий кабинет.

Рука немца с зажатыми пальцами пистолетом лежала на кофейном столике, вдруг он, не открывая глаз, сел прямо, медленно поднял руку. Когда ствол коснулся виска его забила мелкая дрожь, рука безвольно упала на стол, рукоятка пистолета глухо стукнула о деревянную поверхность, а тело безвольно опало на спинку и кресло издало характерный скрип.

Сорокин не стал дожидаться очередной попытки самоубийства, подошел к кофейному столику и выдернул пистолет из рук немца. В волнении тот подскочил с места, взглянул на стоящего перед ним русского офицера и опять плюхнулся в кресло.

– Я всего лишь хотел помочь людям достичь величия, – забормотал доктор по-немецки.

– Поэтому вы решили расстрелять детей! – На русском гаркнул Сорокин.

– Я полюбил этих детей, – с лёгким акцентом, но довольно неплохо на русском продолжал трепетать доктор. – Даже штурмбанфюрер Хевениц, кто управлял лабораторией от СС не хотел убивать детей, это все людоедская выходка Гауптмана Ферке. Ах, если бы не эта проклятая война, я открыл бы в людях спящие таланты.

– Назовите себя, – потребовал лейтенант.

– Артур фон Кланке, нейрофизиолог, – Доктор вскочил со своего кресла и деланно поклонился.