Каменное перо

Он отставил топор, вытер свой широкий лоб рукавом и удостоил меня хмурого взгляда.

– Не тараторь, – холодно осадил он меня. – Как это понимать?

Батюшка часто гневался, но никогда не повышал голоса, а уста его никогда не молвили неучтивости. Просто по нему сразу было видно, что он не на шутку прогневался.

– На побережье у валуна я повстречал незнакомца в черном, – попытался исправиться я. – Он представился принцем (это его титул, а не имя, хотя он не возражает, когда к нему так обращаются) и пригласил нас с вами отобедать с ним у маяка.

Я вытянулся в струнку и постарался не смотреть на отца. Мне показалось, что батюшка немного опешил, и мне было неудобно наблюдать за его растерянностью. Я никогда не видел его таким и не знал, куда девать взор.

– Надо же, – сказал он наконец ледяным голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, – надо же… И когда он нас ожидает?

– Завтра в полдень, – ответствовал я.

– Надо же, – повторил отец. – Значит… Принц!

– Вы уже встречались? – снова не стерпел я.

– Встречались ли мы? – переспросил батюшка. – Я знал не одного принца, сын. Совершенно незнакомых людей редко зовут в гости, ты не находишь?

– Да, но как он понял, что я ваш сын?

– В нашей округе не так много семей, – многозначительно укорил меня отец.

– Стало быть, он искал именно вас? Почему же он тогда не пришел к нам домой?

– Потому что он Принц, – коротко ответил батюшка, и принялся снова рубить дрова.

Тем вечером маяк не загорелся, но из трубы соседней лачуги повалил дым. Отец задумчиво почесал бороду и отправился спать пораньше. Мы не обсуждали наши дальнейшие планы, но и без слов было понятно, что мы намеревались принять приглашение черного гостя. Матушка места себе не находила от волнения, но решительно все отрицала в ответ на мой прямой вопрос, а на следующий день провожала нас в гости так, как будто не чаяла нас больше никогда увидеть.

Утро выдалось дождливым и по-осеннему промозглым, но к полудню погода разгулялась, туманы несколько отступили (насколько они в принципе были способны к отступлению в наших краях), и небо сделалось сизоватым, почти голубым.

Мне и в голову не пришло нарядиться как-то особенно. Я ожидал отца у двери, и его появление лишило меня дара речи.