Исчезая с рассветом

Вернее, нужно было сообщить о решении Барду, ведь он был сокрушительно прав в своей трактовке ее тишины. Деспона даже и на секунду не задумывалась о том, чтобы отказать ему. Лишние вопросы никогда не практиковались в их дуэте – Деспона и Бард просто были друг для друга опорой, когда это требовалось. Все объяснения ожидались потом, после бури; и только в том случае, если одна из сторон считала нужным их предоставить.

Разве можно было винить Барда за то, что он ожидал от Десс нечто, к чему она давно его приучила? Да и стала бы сама Деспона надеяться на меньшее, если б сама оказалась в беде?

Причина была явно в чем-то другом.

Десс не хотела сейчас об этом думать.

– Хорошо, – сухо сказала она.

– Так я могу на тебя рассчитывать? – голос Барда прозвучал настолько изумленно, что Десс сделалось совестно. Она отнесла эту слабость ко внушительному списку абсурдностей всего аномально сумасшедшего дня.

– А ты сомневался? – сказала она, приправляя слова незапланированным ядом.

Бард помотал головой.

– Эх, Десс, я скучал по нашим дружелюбным перепалкам.

Дружелюбным? Подлая провокация!

Десс зажмурилась.

– Давай не будем тянуть. Где притаилась твоя пассия?

– Пассия? – оторопел Бард. – Любопытный поворот. Десс, я не припомню, чтобы я представлял ее подобным образом!

– Неважно, – Деспона махнула рукой. Как же нагло мужчины умели врать!

– Действительно, неважно… – пробурчал Бард.

Он откашлялся, как будто готовясь к выступлению.

– Так я зову ее?

– Пожалуйста, – кивнула Десс с показным безразличием.

Бард, как это с ним часто случалось, сделал совсем не то, что Десс от него ожидала. Он не стал свистеть птичкой или прибегать к другим общепринятым способам призыва тайных сообщников. Он не стал бормотать заклинание, и даже не подумал запускать в воздух сигнальный огонь. Вместо этого он позволил футляру с лютней соскользнуть со своего плеча, извлек из него инструмент, сел на лавочку напротив подсвечиваемых часов и изготовился играть.

– Бард! – прошипела Десс. – Бард!

Он одарил ее настолько удивленным взглядом, что Десс даже не нашла в себе сил рассвирепеть. Сама невинность! Как будто она только что помешала ему осуществить самый очевидный и безобидный замысел на свете!

– Ты обезумел? – на всякий случай уточнила она, хотя ответ и так был очевиден всякому здравомыслящему человеку.

– Другого способа нет, – спокойно отметил музыкант.