Семь ступеней в полной темноте

Так он мог ее видеть, хоть и не четко, и чувствовал себя куда комфортнее. Валькирия, отпустив его со вздохом облегчения, перевернулась на живот и распласталась по софе…

Глава 5. Тайна останется тайной.

Утро началось внезапно. Кто-то сильно тарабанил в двери и кричал. Кузнец подскочил на ноги и кинулся к окну.

– Арон! – кричали люди. – Открой наконец двери, черт тебя дери!

Он перегнулся через подоконник и выкрикнул, на сколько мог громко:

– Какого лешего вам надо!?

Громко не получилось, но его услышали.

Первым выступил староста:

– Ну слава богу! А то мы уже двери ломать собрались.

– Зачем?!

– Думали случилось чего. От тебя неделю ни слуху ни духу… Говорят, ты болен?

– Все верно. Случилось. Я… упал в горн. – Соврал он первое что пришло в голову.

– Как… прямо в огонь!? – осведомился лекарь.

– В угли. А потом в груду железа. – продолжил он для достоверности, показав перебинтованную шею и руку.

– И как оно? – Вступил в разговор скотник, задрав на него голову.

– Хреново. Ожоги, порезы… колено болит. Но… уже лучше.

– Ты впустишь нас?

– Нет! Не сегодня… Нога ноет, спускаться больно.

– Так брось ключи, я хоть раны твои осмотрю, – не унимался лекарь.

– Они тоже внизу.

– Ясно… – староста развел руками и собрался уходить.

– А что, – удивился скотник, – дверь выносить не будем!?

– Нет!

– Ну вот… зря кувалду волок… – вздохнул он удрученно.

– Дай знать, если чего понадобится. Мы с лекарем будем в деревне еще неделю.

– Ладно… Спасибо за заботу.

– Ай… – отмахнулся староста – Работа стоит, лошадей подковать надо. Через неделю все равно заглянем. Хватит, отваляться?

– Да, наверное.

– Дело твое… уж ты постарайся коли денег надо….

Нелепая троица, немало перепугав мастера и его "гостью" ворча себе под нос, неуклюже, побрела в сторону поселка. Кузнец провожал их взглядом до тех пор, пока они не скрылись из виду.

Во время разговора, находясь в непривычной для себя обстановке, валькирия снова почувствовала внутреннее напряжение и подсознательный страх. Она выглядела безучастной, но не сводила глаз с кузнеца. Он лишь глянул на нее волком, когда думал, что соврать. Но не выдал. Хотя она точно знала, что посеяла в его сердце ужас. Она ощутимо вдыхала его. Ведь когда люди боятся, они пахнут по-особому.